Зов Халидона
Шрифт:
– Ваши минуты истекли, Уорфилд. От лица всех геодезистов благодарю за признание важности нашего труда. Как вы справедливо заметили, его действительно часто считают бесплатным приложением.
Маколиф поставил свой стакан на столик и приготовился встать.
Но Уорфилд спокойно и размеренно продолжал:
– У вас двадцать три банковских счета, четыре из них – в Швейцарии, могу сообщить их номера; другие – в Праге, Тель-Авиве, Монреале, Брисбене, Сан-Пауло, Кингстоне, Лос-Анджелесе, в Нью-Йорке, разумеется, ну и так далее.
Александр застыл в кресле, разглядывая старикана.
– Ну и работенку вы проделали!
– Пустяки… Со счетами
– Теперь я знаю, почему у меня пропало желание обедать с вами.
– Может, вы еще передумаете. Как вы отнесетесь к миллиону долларов? Чистыми? В любом банке по вашему выбору?
Маколиф изучающе посмотрел на Уорфилда.
– Вы серьезно?
– Абсолютно.
– За топографическую съемку?
– Именно за нее.
– В Лондоне по крайней мере пять приличных компаний. За такие деньги – почему именно я? Почему не они?
– Нам не нужна фирма. Нам нужен один человек, которого мы предварительно проверили по всем статьям. Человек, который сможет обеспечить наиболее важный аспект работы. Ее полную секретность.
– Вы меня запугиваете.
– Нисколько. Просто финансовая необходимость. Если просочится хоть слово, хлынет толпа спекулянтов. Цены на землю взлетят до небес, осуществление проекта окажется невозможным. От него придется отказаться.
– Но что это за проект? Должен же я знать, прежде чем дать согласие.
– Мы хотим построить город. На Ямайке.
Глава 2
Маколиф вежливо отклонил предложение Уорфилда воспользоваться «Роллс-Ройсом» Престона. Алекс хотел пройтись по свежему воздуху, чтобы все обдумать. По пути ему надо было разобраться со своими мыслями; холодный, пронизывающий ветер помогал сосредоточиться.
Вообще-то надо было не столько подумать, сколько свыкнуться с новой ситуацией. Новой в том смысле, что гонка заканчивалась. Понадобилось одиннадцать лет, чтобы стал виден конец долгого и извилистого пути блужданий. Не ради денег как таковых. Но ради денег как способа обретения независимости.
Полной. Абсолютной. И навсегда избавиться от необходимости делать то, что не хочешь.
Смерть Энни, точнее, ее убийство перевернуло его сознание. Он понял окончательно: главное – жесткий прагматизм. Конечно, за этим решением стояли и другие причины помимо эмоционального потрясения. То самое злополучное совещание, которое Уорфилд справедливо охарактеризовал как «никому не нужное», было весьма симптоматичным для атмосферы, царившей в академической науке.
Вся деятельность научных лабораторий заключалась в том, чтобы угадать направление, по которому легче получить очередной грант [2] . Боже! Сколько бессмысленной суеты! Сколько бестолковых совещаний! Как часто полезная работа оставалась незавершенной только потому, что не хватало денег или какой-нибудь факультетский администратор отдавал приоритет, а вместе с ним и деньги более эффектным, сулящим сиюминутную выгоду проектам.
2
Грант – специальная денежная субсидия,
Алекс не мог бороться с академической системой. Он был слишком зол, чтобы заниматься политикой в науке. Поэтому он оставил науку.
Работа в компаниях его тоже не устраивала. Господи! Каждая из них преследовала лишь одну цель: прибыль. Только прибыль. Проекты, за которыми не просматривалась очевидная выгода, отвергались «с порога».
Делай дело. Не теряй времени, ибо время – деньги.
Поэтому он бросил сотрудничать с компаниями и стал работать в одиночку. Только так человек может определить для себя истинную ценность дела. А также и то, стоит ли оно вообще его усилий.
Все, о чем говорил Уорфилд, все его доводы и суждения были не только справедливы и приемлемы, они были великолепны. Миллион долларов за работу, которую он в состоянии организовать и провести.
Алекс примерно знал район Ямайки, который требовалось исследовать, – к юго-востоку от Фэлмаутса, на побережье залива Дункан, территория, извеcтная как Кок-Пит [3] . Именно она более всего интересовала «Данстон»: большие участки гористой, покрытой джунглями местности, подчас даже не нанесенной на карты. В то же время эти мили неосвоенной земли находились в каких-нибудь десяти минутах полета от Монтего-Бей и в пятнадцати – от бурно развивающегося Нового Кингстона.
3
Игра слов. Cockpit – место петушиных боев; в переносном значении – арена борьбы.
«Данстон» обещал предоставить ему все необходимое в течение трех недель; он же за это время должен был подобрать команду.
Он вышел на Стрэнд. До «Савоя» оставалась всего пара кварталов, а он так ничего и не решил. Впрочем, решать было нечего – надо просто начинать искать людей в университете. От претендентов не будет отбоя – в этом он уверен; вопрос в том, удастся ли ему подобрать специалистов подходящей квалификации.
Все было замечательно. Просто отлично.
Он подошел к подъезду отеля, улыбнулся швейцару, толкнул стеклянную дверь и вошел внутрь. У стола администратора он поинтересовался, нет ли для него сообщений.
Корреспонденции не было.
Но было нечто иное. Служащий в смокинге, стоявший за кассой, внезапно спросил:
– Идете в свой номер, мистер Маколиф?
– Да… К себе, – ответил он, слегка оторопев от неожиданного вопроса. – Но почему?..
– Простите, сэр?
– Я говорю, почему вы спрашиваете? – постарался улыбнуться Алекс.
– Уборка на этаже, сэр. – Алекс отметил умный взгляд служащего и характерную мягкость его британского произношения. – Возможно, там чистят или моют. Час «пик» для прислуги, сэр.
– О, разумеется. Большое спасибо.
Алекс снова улыбнулся, кивнул в знак благодарности и прошел к небольшому, отделанному бронзой лифту. Что-то странное было в том, как посмотрел на него этот человек в смокинге, но что именно – уловить он так и не смог. За шесть лет, что он останавливался в этом отеле, ему впервые задали такой вопрос. Принимая во внимание традиционную английскую сдержанность, культивируемую в «Савое», это выглядело очень странно.
А может, просто дух секретности, связанной с предложением «Данстона», сделал его таким подозрительным?