Зубы Дракона
Шрифт:
По дороге домой в предрассветные часы утра она была немного выпившей и сонливой. На следующее утро, или, скорее, гораздо позже в то же утро, когда они сидели в постели, потягивая кофе, Ирма сказала, что она думала о деле. Она встретила приятных людей и не могла поверить, что они были так плохи, как о них рассказывали. Ланни должен был ждать, пока они не очутились в машине, чтобы ответить: «Я чувствовал, как будто я на сборище пиратов».
Ирма спросила: «Слушай, дорогой, ты когда-нибудь встречал политиков в Соединенных Штатах?»
Он должен был признать, что у него не было возможности сравнивать, а его
«Они приходили в дом отца довольно часто, и он имел обыкновение о них рассказывать. Он называл их прирожденными бандитами. Он рассказывал, что ни один из них никогда ничего не произвёл. Всё, что они делали, заключалось в ограблении деловых людей. Он сказал, что они не остановятся, пока не заграбастают всё».
«Его пророчество сбылось в Германии!» сказал Ланни.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ Терпеть — удел народа моего
Пришло длинное письмо от Робби Бэдда, рассказывающее о ситуации, сложившейся в результате смерти его отца. Старый джентльмен оставался у руля до последнего момента, но не смог решить вопрос о том, кто станет его преемником. Давным-давно он пытался урегулировать спор между его старшим и младшим сыновьями. Затем он отказался и оставил их бороться самостоятельно, что они и делали сейчас. Каждый хотел стать главой фирмы Бэдд, и каждый был уверен, что другой был непригоден для этой задачи. «Я полагаю», — писал с горечью Робби: «отец считал нас обоих непригодными».
Во всяком случае, вопрос будет решен акционерами. Выборы директоров были назначены, и в течение следующих шестидесяти дней Робби и Лофорд будут лоббировать, пускать в ход свои связи, пытаясь получить голоса. В течение многих лет они делали это подпольно, но теперь борьба будет в открытую. Между тем первый вице-президент был временно исполняющим обязанности, т. е. «держал все нити в руках», как выражался Робби. Он был братом Эстер Бэдд и сыном президента Первого Национального Банка в Ньюкасле. «Вещь, которую старый джентльмен всегда боялся», — писал Робби. — «Банки захватывают нас!» Ланни знал, что это сказано шутливо, Робби и «Чэсси» Ремсен ладили достаточно хорошо, а две пары играли в бридж один вечер в неделю.
На самом деле Робби беспокоили ребята с Уолл-Стрита, которые могли бесцеремонно влезть в дело. Фирма Бэдд была вынуждена взять взаймы у одной крупной страховой компании. У фирмы была только одна альтернатива страховой компании, и это была Корпорация финансирования реконструкции, что означало отдать себя на милость политиков. Робби был в смятении от того, что делала новая администрация. У Рузвельта были три месяца, чтобы раскрыть свои карты, и, видимо, единственное, что он умел, это занимать деньги и разбрасывать их, как пьяный матрос. Конечно, это была просто отсрочка трудностей, заталкивание страну в долги, которые в будущем придется платить. Кстати это означало, научить всех обращаться в Вашингтон, «как свиней в корыто», — говорил продавец оружия, которые выбирал самые уничижительные метафоры, когда он говорил о государственных делах своей страны. Все, что давала власть политикам, означало долги, налоги и проблемы.
Но Робби не стал вдаваться в эту тему сейчас. У него были свои насущные проблемы. «Если бы я только мог найти свободные деньги, чтобы
Всегда сдержанный отец не нуждался в предупреждении быть осторожным в письмах в Германию. Его письмо было образцом неопределенности. Он писал: «В этом году в Европе открываются новые возможности для бизнеса, и я должен быть там и получить контракты. Как только решатся наши проблемы дома, я возьмусь за дело». Ланни понял, что это означало, начинается перевооружение Германии, и то, что нацисты не могли еще изготовить у себя, они будут покупать через посредников в Голландии, Швейцарии, Швеции. Заводские трубы Ньюкасла опять задымятся. И это не будет означать для Робби Бэдда, что он вкладывает власть в руки Гитлера, Геринга, Геббельса. Первой аксиомой продавца является, что все европейские страны одинаково плохи, и кто выйдет на первое место, или ягуар, или леопард, или тигр не касается никого за пределами джунглей.
Ланни прочитал это письмо своей жене, которая сказала: «Не кажется ли тебе, что для меня было бы неплохо помочь твоему отцу».
«Ты знаешь, дорогая», — ответил он, — «я никогда не стремился использовать свой брак».
— Да, но будь благоразумным. У меня есть много акций и облигаций, и почему я не могу обменять некоторые из них на акции Бэддов?
— Твой отец выбрал эти инвестиции очень дальновидно, Ирма. Некоторые из них по-прежнему платят большие дивиденды, а Бэд-ды не платят ничего.
— Да, но цены, кажется, вышли на свой уровень, в соответствии с прибылями. Ирма стала размышлять над своими финансовыми делами с тех пор, как она перенесла страшный удар во время паники. — Если бы мы могли получить акции Бэддов по их нынешней цене, то не рискованно их держать?
— А не вызывает беспокойство, что ты будешь финансировать производство оружия?
— Ну и что? Всё равно кто-то будет это делать.
Вот так всё и было: все были «благоразумными», кроме Ланни. Если нацисты хотели автоматическое оружие и пулеметы, то на рынке было много предложения, и почему бы и Бэддам не получить бизнес, как и Викерсу, или Бофорсу, или Шкоде, или Шнай-дер-Крезо? Ирма приняла решение. — «Когда мы закончим здесь дела, едем в Нью-Йорк и попробуем свести вместе Робби и дядю Джозефа и посмотрим, что из этого выйдет».
Ланни промолвил: «Это очень любезно с твоей стороны». Он знал, что было бы нехорошо, если бы он сказал что-нибудь другое.
Пришло письмо от Курта, просившего их приехать в Штубен-дорф в это прекрасное время года. У Курта не было машины, и он не мог себе позволить роскошь приехать сам. Но Его светлость сказал ему, что если Ирма и Ланни приедут в любое время, замок будет в их распоряжении. Ланни не рассказал Курту о Фредди. Теперь он обсуждал, делать ли это или нет, и что говорить, когда зазвонил телефон. Голос обер-лейтенанта Фуртвэнглера сообщил: «Герр Бэдд, я рад сообщить вам, что правительство готово выпустить Йо-ханнеса Робина».