Абсолютное зло
Шрифт:
– Я не подглядывала, просто не хотела мешать, — а у самой во горле пересохло от волнения. — Ты хорошо играешь.
Он поднял голову, оборвав игру.
– Ты знаток? — в его глазах, лучезарно-голубой цвет которых поразил меня, и на короткие мгновения я перестала дышать, засияли искорки, а дрогнувшие уголки губ выдали улыбку.
–
Зазвучала новая мелодия, и он поинтересовался:
– Играешь?
– Нет, — покачала головой, — только слушаю, — чуть улыбнулась. Мама часто повторяет, что искренняя улыбка всегда растопит лед между людьми.
И это сработало, сосед одарил меня ответной улыбкой.
– Меня зовут Дан, — представился странным именем. Наверное, прозвище. Не стала о нем расспрашивать, чтобы не выглядеть любопытной и настырной. Стремилась понравиться ему.
– Мария, – скромно произнесла, избегая банального «Маша».
– Рад знакомству, Мария, — обратился ко мне как ко взрослой, и я была невероятно горда этим. Почувствовала себя не простецкой Машкой, как звали меня друзья, а гордой Марией.
– Взаимно, Дан, — старалась как можно больше походить на взрослую, и вести соответствующие разговоры. — Значит, ты мой новый сосед?
– Выходит, что так, — согласился. — А ты всегда шпионишь за соседями? — вогнал меня в краску. — Чего еще от тебя ждать?
Готова была расплакаться и убежать. Не знала, как поступают взрослые в таких ситуациях.
– Я пошутил, — успокоил Дан.
Плакать сразу перехотелось, я разозлилась за злую шутку.
– Мой сосед – юморист, — серьезно произнесла. — Чего еще от тебя ждать?
Вопреки моим ожиданиям он громко рассмеялся. Искренность, с которой он это сделал, заставила улыбнуться и меня, забыв обиду.
– Составишь мне компанию? — чуть отодвинулся в сторону, освобождая немного места на ступеньке рядом с собой.
Я
Больше мы не обменялись и словом: он играл, а я, теперь не таясь, наслаждалась музыкой.
Глава 2
Никогда еще пробуждение не было таким мучительным.
Я жмурилась от яркого света, болезненно бьющего прямо в глаза. Обхватила подушку руками, словно обнимая, и уткнулась в нее лицом. Вдохнула, но вместо тонкого аромат лавандового кондиционера, в нос ударил резкий запах стерильности. Приподнялась на локтях и уставилась на белоснежную наволочку. Где изображение пионов, украшавших мое постельное белье?
Я попыталась подняться, но чьи-то руки не дали сделать этого, осторожно удерживая за плечи.
– Лежи! – приказал женский голос. Ира. Присутствие знакомого человека внушило некоторое спокойствие.
Оглядевшись, я окончательно уверилась, что нахожусь не в своей постели, не дома. Белые стены, скрипучая койка и этот вездесущий запах лекарств наталкивали на мысли о больнице.
– Что произошло? – не могла понять, как попала сюда.
– Ты не помнишь?
Я уловила в ее голосе облегчение, словно она рада, что из моей памяти выпал этот момент.
– Помню бар, – приложив ладонь к затылку, я нащупала внушительных размеров шишку. Вот почему так адски болела голова.
– И всё? – Ира начала нервничать, и я забеспокоилась.
– Еще помню, как увидела … – я запнулась. Воспоминания вспыхнули яркими образами. Казалось, я все еще ощущала на коже прикосновения Дана. Потерла рукой горло – никогда не забыть холод лезвия. – Как увидела потасовку в баре, – не колеблясь, соврала и внутренне содрогнулась от того, с какой легкостью сделала это. – Ты потащила меня посмотреть на драку, – уточнила.
– А потом ты сбежала, – продолжила за меня Ира, не заметив, как я споткнулась на полуслове. – Рома отыскал тебя в грязной подворотне, – она произнесла это громко и резко, будто злилась, – где какой-то псих приставал к тебе. – Она поникла, и в голосе больше не было напора, только сочувствие: – Ты была без сознания, и я вызвала скорую.
Я с чуть ли не ненавистью смотрела на подругу: зачем она это сделала? Теперь меня ждут неудобные вопросы, нудная возня с бумажками и прочая волокита, а главное, обо всем может стать известно моим родителям.
Они чрезмерно заботливые и осторожные во всем. И шага не сделают без долгого и тщательного взвешивания всех за и против. Риск не для них. Немало времени потребовалось, чтоб уговорить их отпустить меня учиться в другой город.
Теперь, когда они узнают, в какую передрягу я попала, перепугаются до смерти и скорей всего потребуют возвращения домой. Мне придется бросить консерваторию.
Я спрятала лицо в ладонях и почувствовала запах пыли. Руки были покрыты засохшей грязью. Захотелось отмыться. От всего того, что случилось этим вечером.