Библиотека Дон Кихота
Шрифт:
Роль сводника в любовной интриге сыграл некий Луис Буденц, или таинственный мистер Робертс, в дальнейшем выявленный как доктор Григорий Рабинович, американский представитель Советского Красного Креста. Также в этом деле под кодовым названием «Ромео и Джульетта» не последнюю роль сыграл еще более таинственный персонаж, известный по кличке «Гертруда». Этот «Гертруда» был любовником матери Луиса и Рамона Меркадера, то есть Фрэнка Джаксона, или Монара. Имя таинственной «Гертруды» — Руби Вейл. Он был знаком с Сильвией и поэтому помог свести будущего убийцу Троцкого с наивной девушкой, увлеченной учением своего кумира.
Корреспондент:
— Насколько мне известно, ваша мать Каридад Меркадер сыграла очень значительную роль в трагической судьбе вашего брата. Так ли это?
Луис:
— Да это так. Это она вовлекла Рамона в группу, которой руководил генерал НКВД Леонид Котов. Впрочем, это было его ненастоящее имя.
Моя мать была женщиной со сложным характером и неустойчивой психикой. При этом она была необычайно красивой и очень нравилась мужчинам. Она рано бросила мужа, нашего отца, окунувшись с головой в политику. Под конец жизни Рамон признался мне, что наша мать была наркоманкой.
Это она сидела в машине у дома Троцкого, чтобы увезти Рамона сразу после убийства по заранее разработанному маршруту — в Калифорнию, а оттуда пароходом во Владивосток и по транссибирской магистрали в Москву. Этот путь ей пришлось проделать без сына, которого она и втянула в убийство, проделать с генералом Котовым, которого звали не Котов, а совсем иначе.
В момент убийства Троцкого моя мать и ее любовник генерал Котов сидели в разных машинах. Но все пошло не так, как планировалось. Когда они увидели, что к дому начали подъезжать полицейские машины, то тут же догадались, что убийца схвачен охраной. Они, не сговариваясь, нажали на газ и тут же исчезли с места преступления.
Этого мой брат не мог простить матери до самой смерти.
В апреле или мае 1941 года мою мать Каридад пригласили в Кремль. Она взяла меня с собой. Михаил Калинин вручил ей орден Ленина за участие в ликвидации Троцкого. Берия также прислал ей подарок — ящик с бутылками грузинского вина «Напареули» розлива 1907 года. На этикетках бутылок были двухглавые царские орлы…
Мать любила потягивать это вино на сон грядущий. Наверное, ей так было легче примириться с мыслью, что ее сын по ее вине обречен 20 лет провести в мексиканской тюрьме.
Мать выпустили из Союза еще во время войны, в 1944 году. С тех пор она постоянно жила во Франции. Немцы почему-то ее не трогали, хотя наверняка знали о ее интрижках и о том, кто ее сын. К нам, в Россию, она лишь иногда приезжала. И для нас такие визиты становились каторгой.
Перед смертью она сказала: «Для разрушения капитализма я кое-что сделала, а вот как строить социализм — в толк не возьму».
Итак, бывший лидер русской революции, внешне очень похожий на Дон Кихота, продолжал кормить кроликов, как он это делал каждый вечер, явно игнорируя своего посетителя.
Джаксон вызывал у Троцкого серьезные подозрения. Об этом настойчивом молодом человеке почти ничего не было известно, кроме того факта, что он считался любовником Сильвии Агелоф. Поговаривали, что этот самый Джаксон прибыл в Мехико по делам и каждый раз наведывался в дом Троцкого, чтобы проведать свою возлюбленную, а заодно передать коробку дорогих конфет жене Льва Давыдовича Наталье и игрушки для их маленького сына Севы.
Троцкий все-таки сдался и решил пригласить своего будущего убийцу на завтрак.
Кролики были накормлены и настало время утолить и собственный голод.
Корреспондент:
— Вы упомянули об образовании. Где учился Рамон, что закончил?
Луис:
— На этот вопрос ответить нелегко. Это одна из тех загадок, которую я так и не смог разгадать. Я встречался по крайней мере с сотней людей, знающих Рамона, но и они не могли внести ясность. Например, откуда у него великолепный английский язык? Скорее всего, живя с матерью во Франции с 37-го по 39-й год, он уже более или менее представлял себе, к чему его готовят, и там, в Париже, его тайно учили английскому языку. В конце концов он оказался в США под именем Фрэнка Джаксона, поближе к Мексике, где в то время жил Лев Троцкий.
Соблазнение неопытной Сильвии Агелоф для красавца Джаксона было делом легким. Вскоре после начала их бурного романа в июне 1938 года в Париже, обезглавленное тело Рудольфа Клемента, личного секретаря Троцкого, было выловлено в Сене. Сильвия надеялась получить для себя освободившуюся вакансию. Джаксон всячески подогревал ее амбиции.
Джаксону до рокового дня убийства удалось всего несколько раз остаться с Троцким с глазу на глаз. Он все-таки смог всучить лидеру русской революции свою так называемую статью, содержание которой в прямом смысле обескуражило Троцкого.
Джаксон в вольной и даже бессвязной форме излагал в ней идею революционной борьбы как выражение некого донкихотства.
В частности, там были и такие странные слова, доказывающие, по мнению автора, мощный революционный потенциал образа Дон Кихота: «Дон Кихот терпит полное поражение, подвергаясь, в конечном счете, осмеянию со стороны не какой-то определенной группы людей, а со стороны всех… Почему же такого рода безумцы невыносимы в мире иных людей?.. Что отделяет этих зачарованных людей от остальных, обыкновенных? И почему последние оказываются правыми, отвергая их? Почему они могут поступать так и не ошибаться? Почему у них все получается как у Иисуса, которого в конце концов оставил не только весь свет, но и его ученики? Это происходит потому, что безумец мыслит иначе, нежели другие. Дело не в том, что он мыслит менее логично… Он, этот безумец Дон Кихот, отрицает целиком жизнь, мышление, чувство — вообще мир и реальность всех прочих людей. Для него действительность совершенно иная, нежели для них. Их действительность ему кажется всецело призрачной. И вот потому, что он видит совершенно новую действительность и требует осуществления ее, он делается врагом для всех».
Эти слова особенно не понравились Льву Давыдовичу Троцкому и вечером того же майского дня за несколько месяцев до своей кончины он попросил жену Наталью больше Джаксона к нему не подпускать. Статья последнего показалась ему возмутительной литературщиной, а не острым содержательным политическим памфлетом.
Но около половины шестого вечера 20 августа 1940 года Наталья вышла как всегда на балкон и увидела своего мужа, кормившего во дворе кроликов.
За спиной супруга замаячила какая-то на редкость подозрительная фигура. Когда незнакомец подошел поближе и снял шляпу, то Наталья узнала в нем Джаксона. Он держал в руке отредактированную и перепечатанную копию статьи о Дон Кихоте-революционере и экстремисте, желая, по-видимому, ее вновь показать Троцкому.