Цельняпушистая оболочка 2
Шрифт:
Но толстого белоснежного кота, в странных очках и белом халате, мои слова не успокоили. Он начал трахать мне мозги по поводу состояния подростка:
— Да послушайте же вы меня! Ей нужен отдых и покой! Бедняжка пережила сильный стресс и последнее, что ей сейчас нужно — нервотрепка с переездом! Особенно, если она будет жить с вами, вы же абсолютно другой вид! — не унимался усатый кот, загородив мне проход и не давая и шанса моим попыткам проскочить мимо. — Ох мята, да у вас даже нет нужных лекарств и обезболивающего! Я уже молчу про квалифицированную медицинскую помощь!
Хм, а ведь он прав! Промедол–то
— Ну так тащи свои лекарства! И одежду ей подбери, чтобы не замерзла! Задолбал уже нудеть! Нечего ей у вас делать. Ногу и порезы залечили? Спасибо, все, дальше сами… — как можно спокойней сказал я.
Сэйли молча висела у меня на плече, не выражая никаких эмоций… Похоже, что ей уже на всё насрать. Может поэтому она и согласилась поехать со мной? Тоже думала, что я её сожру? Только суицидницы мне не хватало!
Главврач хотел было возмутиться моей наглости, но осекся. Видимо, понял, что спорить тут бесполезно и раздраженно буркнул ближайшей медсестре, чтобы та принесла все необходимое. Через несколько минут она вернулась, таща целый мешок со всякой фигней. Таблетки, пузырьки, пилюли, даже инструкция была! Блин, а они предусмотрительные! Или забывчивые? А, неважно… Еще в мешочке оказалась коробка с ампулами… «Ну нифига себе! Да эти мурзилки… Черт, я хренею…» — удивленно думал я, вертя в руках коробочку с промедолом. Ну дают! Даже маркировку скопировали! Больные! Или, может быть, они подумали, что надписи — это, типа, какие–то заклинания? Вполне вероятно!
— А нахрена они мне промедол принесли!? — тихо удивился я, неся переодетую девчонку к вокзалу.
Автомат пришлось перевесить на грудь, чтобы мелкая не билась головой о ствол автомата. Да и плюшевую фигню нести как–то надо, не выкидывать же? Пилюли, как я понимаю, это что–то вроде кошачьего анальгина, настойки и прочая мура — тоже вся подписана… А промедол–то зачем? Мне его в ногу что ли колоть? Блин, он бы еще героин от бессонницы предложил… Хотя ладно, карман не тянет и хорошо. Мало ли, пригодится?
Сэйли вела себя тихо. То есть, совсем тихо, я даже заволновался. Окружающие котейки, то и дело поглядывали на нашу странную компанию. Мать их, нашли на что любоваться, уродцы любопытные! Тьфу, даже противно…
Когда мы уже подошли к станции, девушка вдруг издала какой–то странный протяжный вздох.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил я.
Вдруг заболело что–то? Или ей в сортир захотелось…
— Нет, ничего. Извините. — еле слышно пропищала Сэйли, как–то неуверенно поерзав на моем плече.
Блин, нихрена не понимаю в детях… Тем более в подростках! Тут что–то не то, может она пожрать захотела, но стесняется? Они же все гордые когда мелкие. Чуть сиськи–письки проклюнутся, так сразу взрослые становятся. Обернувшись, я уставился на лоток с мороженым, стоящий возле входа на вокзал. Вот как. Эти кошки жрут мороженое… А молоко где берут? У тех «минотавров» что ли? Вспомнив громадного быка, я невольно поежился.
Хм, так она что, сладкого захотела!? Учитывая недавно пережитые ею события, мороженое — последнее что должно волновать её, но мало ли? Вдруг и вправду захотела?
— Блин… Слушай, если тебе чего–то хочется, не нужно мяться! За спрос денег не берем… — сказал я в сторону своего плеча и направился к лотку.
Что же это, я ребенка мороженым не угощу? Пусть жрет пока не лопнет, не жалко. Но это я зря подумал.
«Мда… Уже, видимо, давненько эта мелкая сладостей не ела…» — размышлял я, сидя на лавке и наблюдая за тем, как Сэйли, наряженная в излишне большое платье, поглощает уже пятую порцию клубничного мороженого. Но сейчас она, хотя бы, не выглядела такой грустной. Видимо сладкое у них в деревушке редко появлялось. Ну да, верно, откуда оно там появится–то, посреди леса.
Хм, мне почему–то вспоминалось, как я, еще по кадетке, примерно также уминал конфеты… Даже хуже! Но, правда, у нас там со сладким совсем всё плохо было.
Чем кормили в столовой я даже вспоминать не хочу. Девяностые, хренли. А денег на буфет у меня никогда не было. Другим пацанам родители деньги да всякую фигню таскали, а мне хуй. Блин, вот интересно, а почему мамаша так ни разу и не приехала? Неужели так сильно была занята с новым хахалем?
На наш поезд мы уже опоздали, но я не решался торопить обжору. Черт, да она там такого навидалась… Если бы она только сказала, я ей бы весь лоток скупил! С котом в придачу! Да и к тому же, когда девушка ела, то больше напоминала обычного послушного ребятенка. А не измученную жертву концлагеря, потерявшую родителей, всех друзей и ногу.
Наконец, когда мелкая съела все девять порций я, подхватил её и, повесив на плечо, собирался уже двинуться к кассе за новыми билетами, но девушка тихо потребовала, чтобы я её отпустил. Хмыкнув я подчинился. Положив плюшевого дракона обратно на лавку, я аккуратно поставил мелкую на платформу.
— Спасибо. Я сама попробую… — смущенно проговорила Сэйли, пробуя пройтись.
С табуреткой вместо ноги, получалось не очень. Но, несмотря на явную боль, мелкая наотрез отказалась от предложенного плеча. Блин, ладно, если хочет быть самостоятельной — ну не заставлять же её? Кое–как, нам все же удалось, обменяв старые билеты на новые, сесть на нужный поезд. Уже в вагоне я снова попытался помочь мелкой забраться на сиденье, но, наткнувшись на недовольный взгляд, отступил. Ну и хрен бы с ней…
— У меня боец, Скоков, вроде неплохо по дереву работает… Протез тебе нормальный забабахаем, а не это говно. Будешь как новенькая, блин. — с наигранным весельем в голосе сказал я.
Мне хотелось вселить немного надежды, в беднягу. Если она не будет верить, что её будущая жизнь будет нормальной, то ей уже ничем нельзя будет помочь. Сэйли внимательно посмотрела на меня и, чуть погодя, кивнула. Именно сейчас я заметил в её глазах то, что так сильно хотел увидеть. Надежду.
Девушка, похоже, начала потихоньку верить что жизнь всё еще может наладиться. Пусть и не так, как раньше.
Хотя, плотник из рядового, как из лошади балерина…
Остальной путь до Кентервилля мы проделали без происшествий. Окружающие пассажиры то и дело косились на нас, тщательно скрывая свой интерес, но меня это мало волновало. Хрен бы с ними, пускай таращатся, не устраивать же сцену из–за это? Тем более, я был занят, рассказывая девочке всякую скучную фигню. Про Кентервилль, про человечество, про бойцов и армию, даже про свои кадетские годы не забыл. Блин, офигительные истории! Одна охренетительней другой, просто!