Человеческая комедия. Вот пришел, вот ушел сам знаешь кто. Приключения Весли Джексона
Шрифт:
— Все в полном порядке, мисс Молли, — сказала она.
— О'Коннор звонил?
— Звонил, мэм.
— Что он сказал?
— Просил вас позвонить.
— Кто-нибудь в доме есть?
— Только одна Мэгги, и она сейчас уходит.
— Хорошо, Дэзи, — сказала женщина. — Я буду дома, если что понадобится.
Негритянка вышла и вскоре вернулась с большим серебряным подносом, заставленным всякой всячиной. Она поставила его на маленький столик и опять ушла, а хозяйка спросила, с чем я буду пить — с водой или содой. Я сказал — с водой, и она мне приготовила виски с водой. Это была красивая женщина, с гордо
— Где вы слышали эту песню в последний раз? — спросил я. — Мне нужно знать.
— «Валенсию»? — сказала она. — Я знаю эту песню с детства.
— Вы, наверно, слышали, как кто-нибудь ее поет, совсем недавно — может быть, вчера?
— Не думаю.
— Должны были слышать. Постарайтесь припомнить. Никто не вспоминает такой песни ни с того ни с сего. Кто у вас был прошлой ночью?
— Я никогда не вижу тех, кто сюда ходит. Я принимаю только своих друзей.
Тут она взяла вдруг трубку одного из телефонов, набрала номер, поговорила с кем-то тихо и серьезно и повесила трубку. Я опять ее обнял и поцеловал, и она сказала:
— О господи боже, мой мальчик.
— Может быть, вы слышали, как одна из девушек поет эту песню, — сказал я.
То и дело звонил какой-нибудь телефон, и хозяйка брала трубку и разговаривала вполголоса, очень деловито. К трем часам утра я был уже так пьян, что почти позабыл про отца. Я прошел вслед за хозяйкой в большую комнату на третьем, верхнем, этаже и там ей сказал:
— Я должен явиться в казармы к шести часам утра, так что я здесь только посижу, пока не придет время ехать. Я очень устал и, кроме того, попал в беду.
— В какую беду?
— Я в самовольной отлучке. Я должен был возвратиться в казармы к вечерней поверке в одиннадцать часов, а сейчас уже больше трех.
— Вы сами откуда?
— Из Сан-Франциско.
— Я там жила, — сказала женщина. — Там у меня тоже был дом одно время, самый лучший дом в городе. Знаете что, не нужно ни о чем беспокоиться. Вы просто сильно соскучились по дому, и все. Так что спокойно ложитесь и спите.
Когда мне уже надо было ехать, на меня вдруг напала какая-то дрожь, и я залязгал зубами. Женщине это показалось очень забавно, она крепко обняла меня и не выпускала до тех пор, пока я совсем не согрелся и не перестал дрожать. Она приготовила мне ванну, потом дала мне карточку со своим личным телефоном и адресом этого дома и сказала, чтобы я ей позвонил, как бы дело ни обернулось. У нее есть знакомый — большой военный начальник, и если у меня выйдут какие-нибудь неприятности, она ему позвонит и заставит уладить дело.
Я взял такси и поехал в лагерь и поспел к подъему, но сразу же после переклички ко мне подошел сержант и сказал:
— Вас требует к себе ротный командир.
Глава двадцать седьмая
Весли попадает под арест, но он так устал, что ему все равно
Я прошел в канцелярию к ротному командиру. Он поглядел на меня и сказал:
— Вы знаете, какая это серьезная вещь — самовольная отлучка?
— Да,
— И все же этой ночью вы совершили самовольную отлучку?
— У меня были к этому основания, сэр.
— Основания ваши меня не интересуют. Были вы в казарме в одиннадцать часов?
— Нет, сэр.
— Стало быть, вы были в самовольной отлучке?
— Да, сэр.
— Посидите на скамейке в канцелярии, пока я вас не вызову.
— Есть, сэр.
Я сел на скамейку. Я понимал, что влип, но я так устал, что мне было все равно. Немного погодя ротный командир вышел из своего кабинета. Он позвал капрала, который дежурил по казармам, и сказал:
— Капрал Беннет, вчера во время ночной поверки что вы обнаружили в бараке № 808?
— Все были налицо или в отсутствии по уважительным причинам, сэр, за исключением рядового Джексона.
— Вы в этом уверены?
— Да, сэр.
— Можете клятвенно засвидетельствовать этот факт?
— Да, сэр.
Черт побери, я был так утомлен, что даже не злился на капрала. Я просто с интересом слушал, что они говорят, как будто речь шла о ком-то другом.
— Рядовому Джексону, — сказал капралу ротный командир, — быть в этом здании под арестом впредь до особого распоряжения.
Он обратился ко мне:
— Вы позавтракали?
— Нет, сэр.
Он повернулся к капралу.
— Позвоните дежурному по столовой, чтобы прислали сюда еды для него.
— Есть, сэр. — сказал капрал.
Ротный командир ушел в свой кабинет, а капрал позвонил дежурному по столовой. Спустя немного явился Джо Фоксхол с полным подносом еды.
— Я услыхал, как дежурный по столовой назван твою фамилию, — сказал он. — Что случилось?
— Самовольная отлучка.
— Кто донес на тебя?
— Вот этот капрал.
Джо посмотрел на капрала.
— Что это с тобой? — сказал он.
— Это мой долг, — ответил капрал.
Пока Джо объяснялся с капралом, я вспомнил про карточку, которую дала мне та женщина. Я достал карточку и подал ее Джо.
— Позвони по этому телефону, — сказал я. — Скажи ей. что звонишь по моему поручению, и передай, что я попал в беду, скажи — основательно.
— Ладно, — сказал Джо.
Через десять минут Джо вернулся в канцелярию, но в это время ротный командир разговаривал там с капралом, так что Джо только посмотрел на меня, кивнул и ушел. Я понял, что он ей звонил и все передал. Я просидел на скамейке до половины четвертого. В канцелярию то и дело под всяким предлогом забегали ребята, чтобы взглянуть на меня — арестованного за самовольную отлучку. В половине четвертого ротный командир вызвал меня и, когда я явился по форме, сказал:
— Возвращайтесь к своим служебным обязанностям.
Больше он ничего не сказал.
Я вернулся к своему столу, сел и сразу заснул. Немного погодя меня разбудил Джо Фоксхол и спрашивает:
— Ну, как дела?
— Ротный командир приказал мне возвратиться к служебным обязанностям. Отдай мне ту карточку.
— Ты не возражаешь, если я перепишу себе телефон и адрес?
— Ладно, только не беспокой ее зря.
— Кто она такая?
— Дама из Сан-Франциско.
— Я бывал в Сан-Франциско, — сказал Джо. — Мы живем в Бейкерсфилде, но когда я учился в Калифорнийском университете в Беркли, я каждую субботу ездил в Сан-Франциско.