Чисто конкретное убийство
Шрифт:
— Ну что, выбор у нас огромный, — буркнула я.
Мы сидели на лавочке, таращась на прикрытый зеленью череп, который явно излучал какие-то флюиды, потому что Баську вдруг одолели воспоминания.
Она оживилась.
— Я именно на это и рассчитывала, — бесстыже призналась она. — На это наследство от предков, потому что их поголовье все убывало, а каждые три-четыре поколения появлялся кто-нибудь жутко скупой и жадный, который яростно ограничивал расходы. И добыча росла, а не расходовалась.
— Войны не благоприятствуют сохранению награбленного добра.
— И каждый скупердяй
Ну и, как водится, как только оказалось, что я осталась единственной наследницей, даже уже обрадовалась, решила воспользоваться, — и тут объявилась вторая особенность. Что список вещей и сведения о тайниках — в распоряжении какого-то типа, о котором я никогда в жизни не слышала. И это все, что мне на сегодняшний день досталось.
— Да может, этого уже и нет… — стал утешать ее Патрик.
— Не преувеличивай, — одновременно сказала я. — Когда я с тобой познакомилась, ты мне показалась личностью с рождения состоятельной. Ты мне даже в свое время предлагала купить у тебя то и это, только мне денег не хватало.
— А, ну да! — вздохнула Баська — Это моя ошибка, что на конец распродаж я оставила самое дорогое. Но мне и так повезло: один жирняга купил это у меня, он как раз выиграл в покер и сделал красивый жест. Какое счастье, что я знаю столько всяких шулеров!
Мы согласно одобрили ее разнообразный круг общения.
Баська вытащила из сумки новую пачку сигарет.
— Но все-таки это богатство где-то есть, е-е-есть… — задумчиво тянула она — Потому что эти последние цацки я случайно нашла как раз в склепе двоюродного дедушки с окошком. Нет, не в дедушкином гробу, он слишком новый для тайника, а так, чуть пониже, в углу… Я свечку искала..
— А там была свечка?
— Была. Старая совсем, восковая. Не иначе, кто-то с нечистой силой пытался там якшаться — недаром говорят «Богу свечку, а черту огарок». Там как раз огарок и был. Мне хватило ровно на три дня.
Я удивилась.
— Если я правильно поняла, твое наследство спрятали раньше? А когда двоюродный дедушка умер, как ты сама говоришь, ты уже ходила в школу. Не поздновато ли?
— Ну что ты! Это все дела предков. Дедушка лежит на самом верху, а под ним пращуры рода. Этому склепу как минимум двести лет, он уже маленько разрушается, в нем можно голыми руками копаться. И вот убей меня, я понятия не имела, откуда я знаю, что там должна быть свечка.
Я слушала с большим интересом, потому что Баська впервые решилась на такой пространный и беззаботный рассказ на тему наследства от предков. Как правило, она никогда не вдавалась в подробности своего финансового существования, только временами у нее вырывалось какое-нибудь досадливое замечание, что судьба-злодейка ее не жалует, потому что денег у нее нет, но все это не выходило за рамки будничных жалоб. Похоже, череп потряс ее куда больше, чем казалось.
Я хотела было спросить, не пробовала ли она искать того типа со списком тайников, потому что раньше мы как-то на эту тему не разговаривали. Баська была скрытная, свои житейские неудачи и невзгоды вспоминать не любила, а я не настаивала. Теперь же я просто не успела. Зазвонил мобильник, и раздался голос Роберта Гурского, моего давнего знакомого мента, ныне уже в высоком звании.
— Вы мне звонили? Сколько лет, сколько зим! Опять что-то стряслось?..
Комиссар Анджей Возняк вежливо постучал и вошел в кабинет инспектора Гурского как раз в тот момент, когда Гурский начал разговор по своему личному мобильнику. Выражение лица при этом у Гурского было странное: одновременно веселое и озабоченное, встревоженное и полное любопытства. Трудно было понять, что ему больше хочется: продолжить разговор или резко дать отбой. Возняк остановился в дверях, но Гурский приглашающим жестом указал ему на стул.
Возняк уселся.
Глухим Возняк не был, Гурский разговаривал не шепотом, а мобильник гремел громкой связью, как мегафон, потому что полчаса назад по этому телефону вели чрезвычайно важный разговор, который должны были слышать две очень важные персоны, сидевшие в тот момент в кабинете инспектора.
Персоны все услышали и выбежали галопом, а Гурский забыл выключить громкую связь.
Поэтому Возняк все услышал. На другом конце провода была какая-то баба .
— …больше одиннадцати лет я туда ни ногой, но эту чащобу я с тех времен помню. Баськи Росчишевской там не было шестнадцать лет, в этом я твердо уверена. И сейчас она меня туда привезла из-за этой головы, потому что не знает, что делать. Я рассказала все как можно короче, что вы на это скажете?
В душе Возняка запищал тонкий пронзительный зуммер. Он замер, весь обратившись в слух. Гурский не обращал на него внимания.
— А вы уверены, что он человеческий?
— Мы все трое в этом уверены. Все совершеннолетние, трезвые, посторонние для жертвы… по крайней мере мы на это надеемся… ранее несудимые. Никто из нас этот череп не лапал, но на глаз — человеческий череп. Настоящий.
— Ну, это, наверное, и так понятно…
— Минутку. Суть в том, что наследница мечтает от этого участка избавиться, садоводческих амбиций у нее нет, и я вам сразу честно скажу — денег у нее тоже нет. Вопрос в какой степени полиция затруднит ей продажу? Сколько времени пройдет, пока этот подарочек заберут и освободят территорию, чтобы ребята все привели в порядок и продали?
— Зависит от сопутствующих обстоятельств…
— Это я и сама знаю. Но я не знаю, что посчитают сопутствующими обстоятельствами.
— Хорошо, я тоже буду краток. Проверят нашедших, вникнут в биографию предыдущего владельца..
— Это штука безвредная.
— Как следует изучат территорию…
— А, это даже очень полезно. Они вырежут заросли?
— Железно! Им же надо будет проверить, нет ли чего-нибудь под землей. Но участок-то небольшой, это много времени не займет. И установят личность…