Цветная схема
Шрифт:
— Тебе никогда не удастся заставить белого человека относиться серьезно к сказочным историям, Руа. Даже ваша молодежь не очень много думает о…
Старик перебил Смита. Его голос величественно прозвучал в вечерней тишине.
— Наш народ находится между двумя мирами. За один век мы преодолели путь, который человеческая цивилизация прошла за девятнадцать столетий. Вы понимаете, что нам кое-что удалось вынести из этой эволюционной скачки? Маори — граждане великого государства. Ваши враги — наши враги. Вы говорите о молодежи. Они похожи на путешественников, чьи каноэ плывут через океан между двумя континентами. Порой их поведение недостойно, напоминает детские капризы. Порой им взбредает в головы выкинуть какой-нибудь мерзкий трюк при участии pakeha.
Руа
— Законы, установленные pakeha, оберегают нашу молодежь от одурманивания мозгов виски и слишком большим количеством пива, — спокойно продолжал старик, — но всегда находятся pakeha, которые помогают им нарушать эти законы. Pakeha научили наших девушек быть скромными и не рожать детей до замужества, однако и в моем племени есть маленький мальчик по имени Хоани Смит, хотя по закону он не имеет права так называться.
— Черт побери, Руа, это старая история, — пробормотал Смит.
— Позвольте мне рассказать вам другую старую историю. Много лет назад, когда я был еще молодым, одна девушка из нашего племени заблудилась в тумане на Пике Рэнджи. Ничего не подозревая, не намереваясь совершить никакого святотатства, она вышла в то место, где со своим оружием покоится мой дед, и немного там отдохнула. После того как туман рассеялся, девушка обнаружила, что невольно совершила преступление, в ужасе вернулась домой, рассказала людям эту историю и снова была отправлена на гору до вынесения решения совета племени. Ночью она решила, что уже может потихоньку возвратиться, но по дороге опять заблудилась и упала в Taupo-tapu, маленькое озеро с кипящей грязью. Все селение слышало ее крик. На следующее утро на поверхность всплыло отвергнутое духом озера платье девушки. Когда ваш приятель мистер Квестинг заговорит о топоре моего деда, расскажите ему эту историю, сообщите, что крики погибшей бедняжки до сих пор можно услышать ночью. А теперь я ухожу домой, — добавил напоследок Руа и одернул на себе одеяло точно таким же движением, каким его дед поправлял накидку из перьев. — Это правда, мистер Смит, что мистер Квестинг заявлял много раз о намерении уволить вас в случае покупки им «Источников»?
— У него может появиться работа для меня, — сердито ответил Смит. — Все будет в полном порядке. Он никогда не говорил об увольнении. Когда Квестинг станет здесь хозяином, я получу работу.
Он достал из кармана бутылку виски и вытащил пробку.
— И надо добавить, — произнес Руа, — работу легкую. Вы собираетесь выпить. Я иду домой. Доброй ночи.
4
Дикон Белл, уже загрустивший в гостиной Клейров, рассматривал выцветшие фотографии англо-индийских полков, корешки бульварных романов и вставленную в рамку репродукцию с видом Котсвуда весной. Картина принадлежала кисти известного художника и была одновременно веселой, строгой и нежной — трогательное чередование зеленых тонов с голубыми. Она вызывала у новозеландца Дикона тоску по Англии. Осторожно переводя взгляд, молодой человек увидел обрамленный окном гостиной не тронутый цивилизацией пейзаж. Его красота казалась насколько четкой, настолько же странно размытой. Против своего желания Дикон приблизился к окну, словно человек с полным отсутствием слуха, пораженный неожиданными музыкальными формами, воспринимать которые раньше не мог.
За время восьмилетнего отсутствия на родине он много путешествовал и посетил чуть ли не все известные исторические места, но сейчас ему показалось, что вид, открывавшийся из гостиной Клейров, был гораздо древнее их. На нем не виднелось следов деятельности человека. Казалось, и время не оставило здесь своих отпечатков. Пейзаж выглядел первобытным, и единственной его характерной чертой являлась именно эта первобытность. Страстно стремившийся в Лондон Дикон вдруг ощутил в себе какие-то родственные чувства к тихой захолустной стране и сильно обозлился на ее притягательную силу.
Он представил, что скажет Гонт. Молодому
Какая-то фигура проследовала мимо окна и замерла в дверях. Это была мисс Клейр. Дикон, чья работа заставляла замечать подобные вещи, обратил внимание на то, что платье девушки на шее украшал довольно нелепый бант из яркой ленты, волосы были явно не той толщины, которая требовалась для нормальной прически, и на лице отсутствовала косметика.
— Мистер Белл, — сказала Барбара, — мы рассчитывали получить от вас некоторые советы относительно устройства комнат для мистера Гонта. Как, например, разместить мебель. Боюсь, вы сочтете нас несколько примитивными хозяевами.
Девушка делала ужасно режущие слух ударения в словах, при этом неуместно поднимая глаза к небу и опуская уголки губ, словно грустный клоун. «Любопытная комедия, — подумал Дикон. — Увы, увы, она хочет показаться забавной».
Молодой человек заявил, что с удовольствием осмотрит все помещения, и, нервно теребя галстук, последовал за Барбарой через веранду. Восточное крыло дома, схожее с комнатами Клейров, в западной части было превращено в нечто вроде квартиры для Гонта, Дикона и Колли. Она состояла из четырех спален: двух маленьких, одной крошечной и одной немного больших размеров, переделанной по замыслу мистера Квестинга в кабинет великого актера. Сюда внесли стулья с хромированными ножками, широкое кресло и обтекаемой формы громоздкий стол, на котором были все еще привязаны ярлычки торговой фирмы. На полу лежал новый ковер, а на окнах шел процесс привешивания сшитых миссис Клейр штор. Мистер Квестинг, жуя сигару в качестве знака, отличающего деловое лицо, безмятежно развалился в кресле. При появлении Дикона он вскочил на ноги и весело вскрикнул:
— Отлично, отлично, отлично. Как дела у нашего молодого джентльмена?
— Все хорошо. Спасибо, — ответил Дикон, который провел большую часть дня в общении с мистером Квестингом и начал постепенно примиряться с постоянными нелепыми вопросами.
— Вот это обслуживание, — продолжал бизнесмен, размахивая сигарой и указывая на комнату, — не так ли? Сорок восемь часов назад я еще не имел удовольствия быть с вами знакомым, мистер Белл. После нашего вчерашнего маленького разговора я ощутил такой подъем сил, что, едва выйдя из отеля, принялся за дело и отправился в самую лучшую мебельную фирму в Окленде. Я сказал их менеджеру… Я сказал ему: «Послушайте, — я сказал ему, — у вас есть отличный товар! Он качественный и отвечает современным вкусам! Послушайте! — я сказал ему. — Я куплю весь этот товар, если вы можете доставить его в Wai-ata-tapu, Хэрпун, к завтрашнему полудню. Если нет, значит, нет». Вот каким образом мне нравится устраивать дела, мистер Белл.
— Надеюсь, вам объяснили, что даже сейчас Гонт может отказаться от приезда сюда, — сказал Дикон. — Мы доставляем вам так много хлопот, миссис Клейр.
Женщина неуверенно перевела взгляд с молодого человека на Квестинга и обратно.
— Боюсь, — уныло произнесла она, — на самом деле я не очень высоко ценю современную обстановку и всегда предпочитаю домашнюю, какой бы непривлекательной… Однако…
Квестинг опять вмешался в разговор, и Дикон слушал его излияния вполуха, вернувшись в полное сознание лишь в тот момент, когда бизнесмен с показной фамильярностью обратился к Барбаре: