Дантисты тоже плачут
Шрифт:
И, уставившись друг на друга, бывшие супруги заулыбались, как две гадюки. Зайка суетливо принялась предлагать кофе. Плюнув на платье, я плюхнулась в кресло, чехол тут же треснул, и лямки свалились с плеч, но на мой вид никто не обращал внимания.
– Итак, – церемонно помешивая ложечкой кофе, продолжал Лев, – хотите получить развод?
– Да, – отрезала Сонька.
– Но для этого придется съездить в Ялту.
– Вовсе нет, – сказал Казик, – вопрос можно решить и здесь. Софья сходит в посольство, консул обладает
Левка побагровел, но гигантским усилием воли сдержал гнев.
– Очень просил бы, – продолжал художник, – проделать необходимые формальности прямо завтра.
– К чему подобная спешка, – начал звереть Левка, – просто неприлично!
– Хотим как можно быстрее ликвидировать двусмысленность положения и обвенчаться, – спокойно ответила Сонька.
– Ах, обвенчаться, – протянул Арцеулов, – с каких пор богомолкой заделалась?
На всякий случай Наталья и Аркашка подобрались поближе к рогоносцу. Но тот проявлял удивительное хладнокровие и выдержку.
– То есть хотите, чтобы я отдал жену? – обратился Лева к Новицкому.
Тот кивнул.
– Моя теща, – продолжал цедить Арцеулов, – всегда уверяла, что Сонька истинный брильянт, драгоценность, алмаз английской короны. Я человек бедный, можно сказать, неимущий. Жена – мое единственное богатство. Как же можно просто так, бесплатно отдать сокровище?
– Что ты имеешь в виду? – не удержалась я.
– Сорок тысяч долларов, и Сонька ваша, – отрезал оскорбленный муж. – Платите всю сумму разом и быстро, в противном случае найду способ испортить медовый месяц.
– Мерзавец! – вскрикнула Соня.
Левка мило улыбнулся и закурил сигару. Казик выдержал испытание с честью. Не колеблясь ни секунды, мужчина вытащил чековую книжку и «Паркер». Через минуту он протянул Арцеулову листок. Тот взял бумажку, аккуратно сложил ее, сунул в жилетный карман, потом любезно проговорил:
– Имей в виду, шалава, не ты меня бросила, а я тебя продал. Что ж, желаю счастья и долгих лет. Прошу простить, вынужден покинуть общество, поскольку кое с кем не то что кофе пить, срать на одном поле не желаю.
И он, торжественно неся необъятный живот, выполз из гостиной. Повисла гнетущая тишина, прерываемая тихим бряцаньем. Это Банди, стуча гранатовым ожерельем о серебряную тарелку, быстро пожирал мое пирожное с воздушным кремом.
Глава 16
Александр Михайлович приехал в субботу вечером, держа под мышкой килограммовую коробку шоколадных конфет. В присутствии Левки мы побоялись сообщать полковнику подробности бракоразводного разговора и ограничились сухой информацией об обнаружении беглянки.
Чтобы разрядить атмосферу, я завела разговор на другую тему:
– Как продвигается дело об убийстве Ленки?
Полковник вздохнул:
– Пока туго, никаких концов.
Потом подозрительно покосился на меня и спросил:
– Надеюсь, не собираешься заниматься частным сыском?
– Нет-нет, ни за что, просто интересно. Ты ведь даже не рассказал нам, как и где ее убили.
– Все очень обычно. Труп нашли на дороге, выглядел как жертва дорожного происшествия. Удивляет маленькая странность.
– Какая?
– Эксперт уверяет, что ее задавила машина, двигавшаяся задним ходом. То есть удар был произведен не капотом, а багажником. Немного необычно, хотя чего не бывает.
И, явно не желая развивать тему, Александр Михайлович принялся с демонстративной готовностью примерять очередную мерзкую жилетку, протянутую Наташкой.
Я поглядывала на них, зевая. Ладно-ладно, не хочешь, толстячок, делиться информацией – и не надо. Обойдемся как-нибудь своими силами.
И в воскресенье утром двинулась к доктору Арутюнову. Судя по потертой мебели в приемной и по отсутствию секретарши, врач не получал астрономических гонораров. Выглядел он удивительно молодо, хотя диплом на стене свидетельствовал, что его хозяин закончил учебу десять лет назад.
Арутюнов порылся в картотеке и достал карточку.
– Нашел вашу племянницу, – радостно сообщил он.
Я театрально промокнула носовым платком абсолютно сухие глаза. Только что поведала ему сагу о том, как меня, безутешную тетю, покинула сумасбродная племянница. Жизнь не мила без гадкой девчонки, и приходится, забыв стыд, разыскивать ее по задворкам. Ну не обращаться же в милицию, выставляя свой позор на всеобщее обозрение!
Наивный доктор радовался, содействуя воссоединению семьи.
– Надеюсь, с деткой все в порядке и болезнь несерьезная?
Врач прочитал запись и улыбнулся.
– Нет, я даже не могу назвать состояние девушки болезнью.
– Что с ней?
– Токсикоз первой половины беременности, потом небольшие скачки давления, и все. Но я наблюдал девушку всего полгода, потом ею занялся другой специалист.
– Почему? – спросила я, пробуя осознать услышанное.
– Отец ребенка настаивал, чтобы роды происходили в частной клинике. Очевидно, состоятельный человек.
– А как он выглядел, может, есть его адрес?
Арутюнов развел руками:
– Самый обычный мужчина. Возраст от сорока до пятидесяти. Стройный, темноволосый, с карими глазами.
Я вздохнула. Под такое описание подпадает половина мужского населения России.
Врач помялся немного и добавил:
– Честно говоря, кавалер вашей племянницы мне не очень понравился.
– Отчего же?
– Мне показалось, что он женат. Зачем тогда заставляет девушку рожать?
– Скорей всего вы ошиблись. Откуда такая уверенность в том, что он не холостяк?