Детский дом и его обитатели
Шрифт:
– И кто же это будет? – спросила я, сражённая очередной новостью – опять делить детей!
– Нужен работающий воспитатель, понимаете?
– То есть…?
– Да не придуривайтесь. Я о вас говорю.
– А… остальные?
– Остальных я попрошу покинуть базу. Билеты уже заказаны на послезавтра. У нас и своих блатных хватает. Ещё и чужих прикармливать – не слишком ли? – Она протёрла салфеткой лоб и снова заговорила – тихо, как бы извиняясь: И это не из эгоизма – это элементарная справедливость. Ну почему наш завод должен оплачивать отдых всяких… не имеющих к заводу никакого отношения? Повторяю, это не от эгоизма, – сказала она дипломатично
– Причём здесь эгоизм? – возмутилась я. – Мне вообще кажется, что вокруг этого понятия идут самые настоящие спекуляции в последнее время.
– Спекуляции? – подняла аккуратные бровки она и приложила палец к губам.
– Да, они самые, а спекуляции сейчас на каждом шагу. – Интересненько…
– Такое ощущение, что в понятие эгоизма, равно как и в другие понятия, имевшие некогда негативный смысл, кто-то парится вложить именно теперь смысл позитивный.
– Это филологические изыски? – недовольно нахмурив лоб, сказала Хозяйка.
– Это некоторые наблюдения, и не более того. Причём, как мне видится, имеет место двойной обман. То, что раньше называли, ошибочно, конечно, эгоизмом – личностный интерес, независимость индивидуальности, целеустремлённость, ответственность за своё дело, всё это теперь опять же пытаются подсовывать в качестве рекламы настоящего эгоизма.
– Как-то всё это запутанно, – недовольно сказала Тамара Трофимовна, вертя па пальце перстень.
– Ну, понимаете, говорят как бы о хорошем, а называют это почему-то эгоизмом.
– То есть если что-то, что явно не советская пропаганда, раньше называли вредной антисоветчиной, то теперь всё, что не антисоветчина, называют советским? – засмеялась дробным смехом она.
– А я ещё другое словечко знаю, в том же негативном смысле – «совковым».
– Не одна вы. «Голоса» и мы, серые, иногда слушаем, – беззлобно засмеялась Хозяйка. – Так что ли?
– Так глобально не хотелось бы обобщать. Но – примерно так, если я вас правильно поняла, – смутившись столь странной откровенностью, осторожно сказала я. – Имеет место ползучая подмена понятий – вот сейчас уже видно невооруженным глазом.
– А что такого? – развела руками Хозяйка. – Ну, какой такой особый смысл в словах? Договорились, что теперь черное будем называть белым, и будут называть. Слова ведь люди придумывают. И что, спрашивается, в этом плохого?
Она лукаво посмотрела на меня.
– Да ничего. Просто всё на самом деле сложнее. И слова не просто так придумывают. Они имеют свой изначальный материальный смысл, который за каждым словом сохраняется всегда… Но это не все пока понимают.
– Значит, народная мудрость: «Хоть горшком назови, только в печку не ставь», не работает? Ладненько… – протяжно произнесла Хозяйка и, немного помолчав, добавила: Спасибо за лирическое отступление. Оно меня развеселило, правда… Однако, вернёмся к нашим баранам. Так что решили насчёт моего предложения? Остаётесь?
Я не сразу ответила – слишком неожиданным было её предложение. И оно возвращало нас к прежним проблемам. Наконец я смогла кое-как выдавить из себя:
– Но дети? Что с ними будет?
– Какие дети? – изумлённо подняла тонко прорисованные бровки она.
– Остальные тридцать пять. Точнее, тридцать четыре, у нас одна девочка ещё в детском доме осталась, её хотели в профилакторий направить.
– Детям завод даст путёвки в наш заводской лагерь в Раздорах, места там отличные. И не так жарко. Им жара явно противопоказана. Путёвки
– А те, кто здесь останется… Где они будут работать?
– В саду. Собирать яблоки и персики.
Сад здесь, на базе был просто роскошный – бархатные желтые персики уже броско румянились в тёмной листве, полосатые сочные яблоки тоже посмешили налиться соком… Всё в этом году поспевало раньше обычного.
– Но всё-таки, кто этих двадцать «лучших» будет отбирать? – с тоской спросила я. – Будут недовольства – и немалые.
– Отберём двадцатку на общем собрании сотрудников базы. Они, ваши архаровцы, уже всех достали. Ваших тоже пригласим. Всё будет по-честному. Права голоса никого не лишим. Пусть выскажутся, может, мы что-то не понимаем. А теперь идите, готовьте ребят.
.. Бреду с грустной вестью к детям и даже не представляю, с чего начинать этот ужасный разговор. Как же паршиво на душе! Сама ведь билась за то, чтобы отряд ни при каких обстоятельствах не разбивать, чтобы мы все были вместе. А сейчас я должна «научно обосновать», почему это, в данной конкретной ситуации, вдруг стало невозможно. Какая-то ерунда получается! Однако… Под тентом, на скамейке у столовой сидят трое – Кузя, Лиса и Надюха – даже в такую жару верна себе, из джинсов не вылезает, В них же и школу ходит – чтобы её пускали на уроки без школьной формы мне пришлось придумать «страшную историю» «про ножки», которые нельзя показывать, что было полной ерундой, потому что на самом деле ножки у Надюхи были, как у топ-модели. Но глупое враньё почему-то подействовало: к ней больше не приставали, и по негласному распоряжению завуча «бедняжку» пускали в школу в джинсах. Когда Надюха узнала истинную причину такой поблажки, она долго хохотала, а потом сказала:
– Ништяк. Надо было ещё сказать, что у меня в штанах висит… козлиный хвост.
«Пацана завезли! У девок в туалете курит!» – это про неё кричал Огурец, когда вдетский дом привезли новеньких.
Эта фразочка тут же стала крылатой, что чрезвычайно льстило гипертрофированному Надюхиному самомнению.
«Бабы – чушь!» – так она отзывалась о представительницах прекрасного пола. И в подтверждение своего полного разрыва с этой ненадёжной и никчёмной категорией народонаселения планеты горячо влюбилась в… молоденькую учительницу русского языка. И мало того, что влюбилась, так ещё и «под большим секретом» всем, в том числе, и мне, об этой несчастной любви рассказывала… И это скрытная Надюха, из которой калёным железом приходится иной раз куда более нейтральную информацию вытаскивать! Тут же пошли злостные сплетни – а может она… И распускала эти слухи, сильно испугавшись страстной ученицы, сама учительница русского языка. Людмила Семёновна даже хотела послать её на обследование, но, слава богу, кое-как удалось убедить досужую публику, что у девочки яркое воображение, и что она просто искусно играет…
Три года спустя Надюха благополучно вышла замуж за очень симпатичного молодого человека – выпускника старого интерната, из которого Надюху той первой осенью к нам и доставил воспитатель Макс. Родила она дочку, жили вполне интеллигентно. Профессию Надюха себе выбрала тоже мужскую – обходчик путей в метро. Такой характер… Однако пока она оставалась всё той же полудикой зверушкой, как и в первые дни своего пребывания в нашем детском доме.
– Что-то рановато закончили вы работу, – говорю я девочкам, а по лицам вижу – уже что-то пронюхали.