Дневник Алины
Шрифт:
— Ой, — сказала я, — какая строгая у нее мать!
Ирена пояснила: это не мать, — настоящая мать у нее умерла два года назад в Ницце. [5] А потом отец потерял место и они пешком пошли в Париж искать работу. Два месяца Мари ни единого разу не спала в кровати, а под открытым небом — однажды вечером даже на яблоне! И когда добралась до Парижа, то была такой худой, что ее прозвали «спичкой». А потом отец нашел работу и женился во второй раз — на вдове. У той трое мальчиков и она
5
Ницца — крупный город на южном побережье Франции.
— Так значит, — закричали мы, — у Мари злая мачеха? Это же совсем как в сказках! Бедняжка Мари! Бедняжка Мари!
И мы все побежали к колонке, стали обнимать Мари, а я бросилась ей на шею:
— Мари, прости меня!.. Скажи, скажи — ты правда несчастна дома?
— Кто это вам рассказал? — спросила Мари.
— Ирена Юрпен! И это правда, что ты спала на яблоне? И правда, что тебя побила за карандаши мачеха? Ты не должна давать ей так делать!
— Браво, — кричали остальные, — отлично! Ты слушаешь, Мари?
— Оставьте меня, — пробормотала Мари, совсем побледнев, — оставьте же меня, в конце концов. Зачем вы всё это говорите?
— Погоди!
Я побежала, чтобы достать у себя из сумки коробку цветных карандашей. Я была довольна, чувствовала себя такой хорошей:
— Она твоя, я тебе ее дарю!
— Да, да, — крикнула Люлю Топен, — а вот еще моя новая резинка!
В одну секунду у Мари стали полны руки вещей. Каждая из нас ей что-нибудь да подарила.
— Ну вот, — говорим мы ей, — мы с тобой сейчас по-хорошему? Рассказывай нам давай теперь всё!
Она посмотрела на нас в отчаянии:
— Я не хочу ничего говорить, не хочу ничего говорить… Это вас не касается, и вот вам ваши подарки!
Она бросила всё на землю, растолкала нас и исчезла во дворе. А мы принялись собирать свои вещи: карандаши у меня поломались.
В понедельник у меня устная контрольная: нужно знать наизусть все реки Европы! Как мне хочется хоть чуточку заболеть! Один раз появилась надежда: мне показалось, что больно глотать. Но Эстелла посмотрела мне в горло и сказала, что ничего не видит.
7, воскресенье
Я болею!
Когда я утром проснулась, то у меня болело горло. Я поняла: это ангина — вот радость! Я запела. Прибежала мама.
— Мама, милая моя мамулечка, у меня болит горло — наверно, все белое!
Мама его посмотрела — оно и правда все белое; а когда я смерила температуру, то было 38°.
И вот я лежу в маминой постели, под ее красивым розовым одеялом и в своей белой ночнушке. У меня немножко болит голова, больно глотать, я вся горю, но когда мне делается скучно, я тут же вспоминаю про реки Европы, и скука сразу же проходит.
После обеда бабушка Плюш принесла мне книжку «Несчастья Фина», я ее начала, но не смогла читать: буквы плясали перед глазами,
8, понедельник
Я плохо спала, был жар. Ужас! Мама провела ночь рядом с моей кроватью, в ночной рубашке, с чашкой чая, который принесла мне попить. Она держала меня за руку, и я наконец уснула. Сегодня утром мне было намного лучше: горло не такое белое, а температура — 37,7°. На обед я поела овощной бульон, печеное яблоко, и глотать было уже не так больно.
Папа подарил мне коробочку красок. Рике думает, что это из-за моей ангины, и ему завидно.
В четыре часа пришла Виолетта, принесла два апельсина; она все еще была вся разрумяненная после контрольной по рекам Европы. Она перечислила все реки Германии и Бельгии. Виолетта сказала, что после той истории в пятницу Мари Коллине ни с кем не хочет разговаривать.
Надо сказать, что Эстелла очень заботлива ко мне. Сегодня вечером она купила мне на свои деньги большую вишню в сахаре, но мама не захотела, чтобы я ее съела — из-за горла — и Эстелла съела ее сама.
9, вторник
Сегодня — 37,1°. Хочу уже завтра встать, потому что надоедает видеть, как другие играют во дворе на солнышке, а я все лежу да лежу в постели.
Рике хотел сыграть со мной в домино, но ему надо было делать уроки, поэтому он не смог. Он посмотрел на мои краски, апельсины, кувшин с лимонадом и тихонько спросил:
— Как ты это сделала, скажи — чтобы ангиной заболеть?
— Чтобы заболеть? Ты что, думаешь, я нарочно? А почему ты спрашиваешь?
Но Рике ничего не ответил, а потом спустился во двор.
Прошел час, и мама пошла позвать его из окошка. Вдруг в дверь постучали: это оказался угольщик, он держал за руку Рике — тот был насквозь промокший.
— Вот ваш мальчик, мадам Дюпен — и знаете, где я его нашел? Под краном моей колонки — в одних трусах! Он так замерз! К счастью, погода стоит хорошая. Зачем он так делал?
Рике плакал: боялся, что его накажут. Мама, ничего не говоря, отвела его в спальню и растерла одеколоном. А потом, когда он отогрелся, шлепнула его:
— Ты что, с ума сошел? У нас дома уже и так есть больная! А если бы ты простыл?
Рике заплакал, и никто ничего не понял из его ответа. Наконец мы расслышали:
— Это чтобы ангиной заболеть — как Алина — и… и получить хорошие подарки!..
— Ах, вот как, — сурово сказала мама, — ты хочешь заболеть, мальчик мой — забавно!
И не обращая внимания на крики бедного Рике, мама его раздела и уложила в постель. Сначала он немного поплакал, потом перестал: уснул.
То-то папа посмеялся, узнав об этой истории:
— Этот пацан становится невозможным, Минетта. Но все же нужно признать, своеобразности у него не отнять!