Джон Френч - Ариман: Неизмененный (Ариман)
Шрифт:
Его улыбка померкла, когда свечи потускнели, а затем одна за другой погасли.
Колдун кивнул и направился к двери и тому, что ждало за ней.
— Этого хватит, — сказал он себе. — Надеюсь, этого хватит.
VII
Синхрония
Космический скиталец не имел названия до тех пор, пока Берущий Клятвы не дал его. Возможно, первый корабль, положивший начало всей агломерации, и обладал таковым, но имя затерялось во времени и изменениях. Затянутый и брошенный сквозь варп штормовыми волнами, этот первый потерянный корабль столкнулся
С расстояния «Монолит» выглядел как обезображенная луна с рваными краями. Если присмотреться — так, чтобы можно было разглядеть огни кораблей вокруг, — он походил на огромное морское существо в окружении косяка рыб-мусорщиков. Для глаз, что взирали на скиталец через обзорные экраны судов, он был иззубренным утесом, скрывавшим за собой звезды. Его поверхность испещряли каньоны, достаточно широкие, чтобы поглотить целый боевой крейсер. Из него, будто сломанные мечи, торчали корабельные носы. В километровых углублениях на шкуре исполина образовались карманы радужного газа, а вокруг горных гряд сокрушенных корпусов сияли поля огоньков.
Берущий Клятвы смотрел, как меньшие корабли скользят к поверхности «Монолита». Из скитальца выдвинулись мостки и захватили суда, подтягивая ближе к себе, будто мать — своих детей. Каждый был длиной в километры и содержал внутри десятки тысяч существ. Большинство из них были креатурами из миров в глубинах Ока. Стада мутантов и ковены сектантов уже сражались друг с другом в недрах разбитых, изломанных кораблей ради его благоволения. Это была армия сумасшедших и увечных, и многие сами явились к нему без какого-либо зова. Они слетелись, будто стервятники на запах смерти.
Разум Берущего Клятвы дотянулся до изменчивых течений варпа. Помощники стояли позади него, словно почетный караул, как будто им требовалось находиться тут в этот самый момент. Он всегда полагал, что Тысяча Сынов испытывали потребность в ритуализации и сигнификации. Ничто не могло просто быть — каждое их действие следовало окрасить исключительностью.
+Ариман почувствует, что мы идем+, — послал Калитиедиес.
Берущий Клятвы даже не стал оглядываться на помощников.
+Возможно, но какая разница?+ — отозвался Зуркос.
+Внезапность — это преимущество. Тот, кто без нужды отбрасывает преимущество — глупец+, — послал Калитиедиес.
+Собранные нами силы…+
+Ты забываешь, с чем мы имеем дело. — Калитиедиес покачал головой, оборвав послание Зуркоса. — Ты забываешь, с кем мы имеем дело. Ариман и Изгнанники, которых он собрал вокруг себя. В одиночку он достаточно опасен. С другими же…+
+Нас всегда было мало, — перебил Зуркос, — а Амон рассеял или сломил тех, кто не захотел присоединиться к нему. После этого нас стало еще меньше+.
+С определенной точки зрения, Амон до сих пор в варпе, — послал Берущий Клятвы. Его мысленный голос был тихим, но заглушил речь прочих разумов. — Сейчас он там, ищет вас и других Изгнанников, создает свое Братство Праха и готовится к войне, которая никогда не начнется. — Он посмотрел на Мемунима в новых доспехах, безмолвно стоявшего за спинами братьев. — Вот еще одна причина, по которой Ариман не видит того, чем мы занимаемся. Он искал вас, но обнаружил только то, что вас нет. Он счел, что это дело рук Амона. Когда-то давно Ариман слышал о силах, стекающихся к лорду колдунов, но подумал, что речь идет об Амоне. Теперь он верит, что те времена позади. Мы скрыты в тени Амона+.
+Ты сказал, что это лишь одна причина, по которой он нас не видит, — послал Мемуним обвитую холодком мысль. — Каковы же другие?+
Берущий Клятвы умолк, чувствуя, как в тишине растет напряжение.
+Идите, — импульсом отпустил он помощников. — Течения движутся и варп шепчет. Время почти настало+.
Крепость, в которой они собрались, не существовала на самом деле и находилась вне границ понимания. Если бы разум смертного воспринял их — собравшихся созданий, чертоги и сущность в их сердце, перед которой все они склонялись, — то впал бы в безумие раньше, чем начал описывать то, что видел и слышал. Если бы такой смертный прожил достаточно долго и нашел в себе силы говорить, то смог бы рассказать о Библиотеке, о существах с перьями и крыльями и о громадной колонне из ртов и света. Если бы этот человек говорил, то все его слова и крики оказались бы ложью, ибо ни один смертный не мог узреть Двор Изменений и Изменяющего Пути. Но в Царстве Хаоса ложь была сродни правде.
— Он должен продолжать! — прошипел кто-то из толпы.
Оперение задрожало, вразнобой защелкали клювы. По чертогам посыпались розово-синие искры. Паутина ярусов изменилась. Синие фигуры с воплями и криками бросились врассыпную, когда столпы из бумаги задрожали и обрушились. Листы неоткрытых знаний взорвались и посыпались вверх и вниз, обращаясь в пепел или складываясь в птиц. Придворная толпа не обратила внимания на охватившую Библиотеку панику. Это могло предвещать гибель миров либо провал давно претворявшегося в жизнь плана, но было незначительным по сравнению с текущим обсуждением.
— Он не понимает своего места в высшем замысле… — выплюнула одна фигура.
— Преклонение не значит ровным счетом ничего, — ответила другая.
— Так говорят лишь те, перед кем не преклоняются.
— Его неведение — услада большая, чем возможность принятия им правды.
— Он опасен.
— Он слаб, неудачи следуют за ним по пятам.
— Не потому ли, что ему предопределено проиграть?
— В этом вопросе нет ничего предопределенного.
— Ты уверен?
— Это вопрос парадокса.
— Лесть — не мудрость.
— В мудрости нет правды.
— Он послужил нам, — оборвал гомон голос.
Бесы познаний на верхних ярусах Библиотеки замерли в нерешительности, когда на чертоги опустилась тишина. Прежде здесь никогда не бывало тихо.
Толпа демонов в ужасе пала ниц.
Сущность над ними, частью которой они являлись, но в то же время были совершенно от нее отдельны, шевельнулась в одеяниях из света и молний. Смертные в своем неведении называли ее богом, но она не была божеством. Она была превыше богов и молитв. Магия и судьба свивались вокруг нее, словно туман вокруг башни. На коже сущности открылись бесчисленные рты. Языки облизнули губы. Блеснули клыки. Защелкали клювы. Вдалеке, в бесконечности парадокса, что тянулась от Крепости, молчание Изменяющего Пути заставило демонов в страхе бежать. Высшие демоны и принцы Двора Изменений ждали. Они ощутили, как переворачиваются судьбы и лопаются нити бытия, когда бог магии и лжи — который был богом лишь благодаря краже — задумался о судьбе единственного смертного.