Если завтра не наступит
Шрифт:
Вот как он заговорил! Все продается и покупается? А морда не треснет, господин Коршунов?
Тщательно погасив окурок в пепельнице, Бондарь предупредил:
– Скажите этой своей Лиззи, что я, видите ли, не джентльмен. В скатерть не сморкаюсь, но и расшаркиваться перед дамочками не привык.
– Я знаю рьюсских мужчин, – вздернула нос американка. – Достаточно хьорошо. Это не есть новость.
Бондарь не удержался от ухмылки. Его забавляла самоотверженность Лиззи Браво. Кроме того, ему понравился ее профиль: точеный носик, чуть запавшие щеки, неожиданно волевой для женщины подбородок. Из-за манеры выпячивать нижнюю губу казалось, что американка готовится к поцелую, хотя, конечно, она
– Разумеется, мы будем жить в разных номерах, – сказал он, глядя в глаза Кайту.
Тот скорчил безразличную мину:
– Если вы готовы оплатить проживание мисс Браво из своего кармана…
Он полагал, что русский, позарившийся на дармовые деньги, не захочет тратить их на кого-нибудь, кроме самого себя. Бондарь не стал его разочаровывать. Лишь досадливо поморщился, признавая тем самым поражение.
Лиззи встала, уставившись в окно поверх его головы.
– Мне необходимо собрать вещи, – заявила она со своим неподражаемым акцентом. – Это будет десять минут.
– Тогда чьерез дьесят мьинут встрьечаемся на ульице, – поддразнил ее Бондарь, тоже поднимаясь с кресла.
– Вы можете подождать в офисе, Евгений Николаевич, – предложил Кайт, принявший не просто вальяжную, а барскую позу. – Кофе? Коньяк?
– Благодарю за заботу, но я предпочитаю подышать свежим воздухом. Накурено тут у вас.
Скривившись так, словно в кабинете американца пахло не табачным дымом, а бог весть чем, Бондарь сухо попрощался и вышел вон.
Предположение, что изумрудная малолитражка, припаркованная возле входа в «Эско», принадлежит не кому-нибудь, а начинающей шпионке Лиззи Браво, оказалось верным. Невозмутимо пройдя мимо Бондаря, она сунула в багажник сумку, открыла переднюю дверцу, уселась за руль и включила зажигание. Приглашения присоединиться не последовало, поэтому Бондарь счел необходимым преподнести американке небольшой урок. Если уж она такая строптивая, то укротить ее следовало с самого начала.
Не оглядываясь, он зашагал в сторону площади Горгасали. Шел он довольно быстро, поэтому запыхавшаяся Лиззи нагнала его лишь две минуты спустя.
– В чем состоит проблема? – возмущенно спросила она, преграждая Бондарю путь.
Равнодушно скользнув взглядом по ее вздымающейся груди, он так же равнодушно ответил:
– Ноу проблем. Просто я предпочитаю прогуляться пешком.
– Но это нонсенс! – воскликнула Лиззи. – Зачем ходить, если можно ехать?
– Мне показалось, что ты собралась отчалить в гордом одиночестве, – грубовато произнес Бондарь.
– Ты ошибся. Прошу… – Лиззи сделала неловкий жест в сторону своего автомобильчика. – Плиз, пожалуйста…
Не торопясь принять приглашение, Бондарь с сомнением склонил голову к плечу:
– Потянет ли эта малютка нас двоих?
– О, «Рено Клио» есть надежный автомобиль с хорошими характеристиками. – По сверкнувшим глазам Лиззи было заметно, что она любит машины больше, чем мужчин. – Спортивный двигатель. Сто десять коней.
– Лошадиных сил, – машинально поправил Бондарь.
– Да, да. Мы поедем?
– Уговорила. Но впредь без фокусов.
– The tricks? О каких фокусах ты говоришь?
Настало время прочитать американке небольшую лекцию.
– Я хочу, чтобы в дальнейшем между нами не было недоразумений, – заговорил Бондарь с расстановкой, двинувшись в обратном направлении. – Мне плевать, что ты обо мне думаешь, но можешь быть уверена, что я тоже от тебя не в восторге. – Он поднял руку, отметая готовые последовать возражения. – Не перебивай… Так вот, если ты станешь портить мне нервы, то я найду способ избавиться от твоего общества. Сомневаюсь, что твоему шефу понравится,
– I've got it, – кивнула Лиззи, с выражением мрачной решимости на лице. – Я принимаю твои условия, Джин.
– Если уж хочешь называть меня по имени, то произноси его правильно, – проворчал Бондарь. – Женя.
– Дже… Дженья.
– Же-ня.
– Дже-ня.
– Ладно, для начала сойдет, – смилостивился Бондарь, размещаясь на переднем сиденье зеленого автомобильчика.
Рено наладил выпуск своих малолитражек благодаря знакомству с Гитлером, состоявшемуся на берлинской выставке. Покровительственно похлопав автопромышленника по плечу, фюрер сказал: «Война между нами неизбежна, а после войны Франция станет бедной страной. Вы будете вынуждены строить дешевые, экономичные машины. Советую приниматься за дело прямо сейчас». Вместо того чтобы забить тревогу, по возвращении домой Рено никому не сообщил об угрозе Гитлера, а усадил конструкторов за работу и впоследствии сказочно разбогател. Патриотизм бы никогда не принес ему таких прибылей.
Рассеянно размышляя об этом, Бондарь так же рассеянно слушал бодрый рок-н-ролльчик, включенный американкой. Весь текст состоял из фразы «You make me dizzy, miss Lizzie», повторяемой на разные лады. Надо полагать, песенка была чем-то вроде гимна для мисс Лиззи Браво, и она хотела произвести впечатление на спутника, но Бондарь сделал каменное лицо и молчал, открывая рот лишь для того, чтобы заблаговременно объявить очередной поворот.
Прежде чем отправиться в гостиницу, он решил немного покататься по Тбилиси, запоминая расположение главных улиц и достопримечательностей. В качестве ориентира служила пологая гора со шпилем телебашни. В центре города было относительно просторно и чисто, по вымощенным плиткой тротуарам чинно шагали люди, витрины магазинов сверкали, запах платанов и кипарисов пробивался даже сквозь автомобильную гарь. Но стоило немного углубиться в жилые кварталы, как картина разительно менялась, становясь все более сюрреалистической.
Проспект Руставели с его помпезными зданиями и дорогими магазинами соседствовал с убогими кривыми закоулками, утыканными какими-то совершенно невероятными курятниками, сложенными из разноцветных кирпичей. Кривые оконца, увитые плющом и виноградом, покосившиеся терраски, осыпающиеся балкончики – все это держалось на честном слове… но кто и кому дал это честное слово, было неясно. Надо полагать, действовало оно только до первого землетрясения.
Тем не менее в этих развалюхах кто-то жил, а ущелья улиц, проложенные между ними, были запружены беспрерывно сигналящими машинами и галдящим народом. Никто не уступал дорогу, никто не соблюдал правила движения, никто не считался с мнением окружающих.
Устав от созерцания этого вавилонского столпотворения, Бондарь попросил Лиззи остановиться неподалеку от оживленного перекрестка, распахнул дверцу и сказал, что вернется минут через пять-десять.
– Я пойду с тобой, – засуетилась Лиззи.
– Послушай, тебе велено не отпускать меня одного надолго, но про то, чтобы следовать за мной по пятам, речи ведь не было, – напомнил Бондарь.
– Куда ты?
– Я должен тебе отчитываться?
– Нет, но…
– Тогда сиди и жди, а чтобы не чувствовать себя одинокой, любуйся достижениями американского прогресса. – Бондарь указал на здание «Макдоналдса», увенчанное куполом минарета. – Я скоро вернусь. Тебя ждет сюрприз.