Холод
Шрифт:
Что было не так? Поведение твари! Ее не удивляли люди, не удивляли предметы в комнате — словно она даже знала назначение каждого из них. И ее глаза… Глаза не зверя — разумного существа. Осмысленные и, даже, будто бы человеческие…
Укус этого существа был причиной всему. Таким образом тварь что-то передала ей — быть может частичку себя, а, быть может, средство связи, пользуясь которым она попадала в Гелино сознание.
«Друг, причинивший боль!»
— Ты — тот монстр!
«Если хочешь — называй меня так, только
Друг?! Чудовище из кошмарного сна, ужасное настолько, что одного воспоминания о нем было достаточно, чтобы тело бросило в дрожь. И это существо, частичка его, его душа или что-то, заменяющее ее, находилось сейчас в ее голове!!! Гнездилось в ее сознании и, наверняка, читало все ее мысли!
— Уходи! — прошептала Геля, — Прочь из моей головы! Исчезни…
Из глаз катились слезы. Крупные, соленые слезы — слезы боли и обиды. Друг, казавшийся магом из детской сказки, оказался врагом. Жестоким и свирепым чудовищем…
— Ты сделал меня инвалидом… Чудовище!!! Чего тебе надо от меня?!!
«Прости!» — смиренно произнес «голос», — «Но я не мог поступить иначе. Боль должна была быть достаточно сильной, чтобы ты провалилась в небытие. Чтобы я смог установить контакт…»
— Установить контакт? То есть забраться в мою голову!
«Ты называешь это так, и я не могу винить тебя. Ты должна помочь мне, Ангелина… И это важно не только для меня. Если хоть что-то пойдет не так — исчезну я и весь мой род…»
— Туда вам и дорога, твари!
«Но если исчезнем мы — некому будет дать отпор Невозрожденным! И тогда они, не умеющие усмирять свой голод и свою ярость, сметут этот мир! Превратят его в безжизненную пустыню, а затем умрут и сами, так как не понимают сути Возрождения… Ты должна помочь мне остановить их!»
— Если я помогу… Если все удастся… Ты уйдешь? Ты оставишь меня в покое? Ты, и подобные тебе?
«Я покину твой разум… И никогда клыки Возрожденного не будут обнажены простив тебя… Даже более того — если ты позовешь — вся мощь Возрожденных станет твоей мощью!»
— Я не позову, уж будь уверен!
Солнце опустилось за горизонт, и последние багровые лучи покинули Гелину палату. Главный Враг покинул этот мир, уступая его тем, кто любит холод и ночь. Охотникам, чья светлая шерсть практически сливалась со снегом, и чьи глаза безошибочно находили любой живое существо в холодной ночи.
«Невозрожденные рядом!» — сказал голос, — «Ты — их цель. Они нападут, как только сочтут, что ночь достаточно плотно легла на землю, и никакое оружие людей не сможет их остановить. Вам остается лишь бежать… Мое племя поможет вам!»
— Нам — это все людям в этой больнице?
«Вам — это вам двоим!»
Геля не успела спросить ни кто будет этим вторым, ни как она сумеет куда-то бежать с покалеченной рукой. Дверь вновь открылась, впустив в палату свет ярких ламп,
Человек сделал шаг вперед, и едва увидев его лицо Геля узнала его, почерпнув это не из своей памяти, а из памяти того, кто делил с ней разум.
— Холод… — произнесла она…
Глава 9. Невозрожденные
Когда Сергей вернулся в свой кабинет, Матвеева там уже не было. Удобно расположившись за своим рабочим столом, Сергей вызвал по коммутатору диспетчера и поинтересовался, куда направился генерал. Как выяснилось, генерал до сих пор бродил где-то по «Айсбергу», чуть ли не ежесекундно наведываясь к врачам и спрашивая о состоянии пострадавшей.
Что волновало его? Вряд ли вопрос, выживет она, или нет… Сергей предполагал, что скорее всего Матвеев надеялся как раз на обратное — что сыворотка не подействует, и что спустя пару дней он будет иметь у себя сформировавшуюся особь буранника, над которой можно будет проводить эксперименты…
Впрочем, не может же человек, пусть даже и отдавший всю свою жизнь работе в ФСБ (а если быть точнее, то начинавший в легендарном КГБ), быть настолько черствым и бездушным?
Или может? Или должен быть таким, чтобы страна не загремела в тартарары?..
Солнце клонилось к закату, но до самого заката еще было далеко. Времени было более чем достаточно, и Сергей не собирался тратить его на размышления о мотивах действий Матвеева. День выдался бурный и насыщенный, и оставшиеся до назначенного срока полтора — два часа он намеревался провести, анализируя полученную информацию.
Что мы имеем? Выработавшаяся за годы службы во флоте привычка раскладывать все по полочкам, накладывала свой отпечаток и на образ мышления.
Во-первых, практически с полной уверенностью можно сказать, что сыворотка подействовала. Прошло уже достаточно времени, чтобы можно было заменить первые признаки трансформации, но пока что их не было. Но с девушкой что-то происходило… Какие-то изменения, затронувшие не тело а, вероятнее всего, разум. Больше всего Сергея интересовало, как и откуда она знает его.
Во-вторых, с полной уверенностью можно было говорить о разумности буранников. У этих существ был интеллект, находящийся далеко не в зачаточной стадии развития, и даже свой способ общения.
В-третьих, теперь он не сомневался в том, что между буранниками существовали различия. Это было замечено еще в дни первых, неудачных операций — та тварь, в которую превратился один из его людей, генетически несколько отличалась от всех остальных буранников, у которых удалось взять кровь на анализ. И даже более того, как утверждали медики, структура ДНК буранника, бывшего некогда старлеем Павлом Котелковым, изменялась вместе с ним самим, по ходу превращения.