Холпек
Шрифт:
— Кто здесь?
— Опять двадцать пять, не узнаёшь старых друзей?
Из-за угла вышел странного вида старичок в лохмотьях. Незнакомец отличался очень нетипичной внешностью: невысокий — не выше метра пятидесяти от стоп до макушки, с длинными худыми руками, и, напротив, непропорционально короткими и мускулистыми ногами, стопы были примерно сорок шестого размера, плечи немного выдавались вперёд, абсолютно лысый. Картину завершали горящие огнём глаза, которые больше походили на подсвеченные изнутри кристаллы.
— Урод, ты кто такой? Я тебя не знаю, лучше не подходи, а то башку отрублю. Это ты ловушки наделал? Если так, то не сносить тебе головы.
— Ой дурак,
— Ты себя в зеркало видел? Ты кто вообще, Горлум? Твою мать, да что с твоим лицом? Это же один сплошной ожог, даже шнобеля не видно! А ну, пошёл отсюда, уродец.
— Увалень, я каждый раз удивляюсь, как ты ещё остался цел с таким уровнем интеллекта! И не вздумай такое сказать, когда в следующий раз встретишь кобольда. Не смотри, что они такие мелкие и уродливые, шею тебе моментом перегрызут и не побрезгуют.
— Кобольды? Старый, куда ты меня затащил в этот раз? Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить за последние сутки?
— Что? Немного жопу отморозил? И это не я тебя затащил, сам виноват.
— Да меня чуть медведь не разорвал! Если бы не Анхель с Анвелем, скорее всего, я бы валялся где-то на ледяном плато в виде кучи говна, которую высрал этот монстр, после того как переварил моё тело. Ничего не хочешь пояснить? И почему у тебя такой уродский вид? Куда делся величественный старикан со вселенной в глазах? Если честно, тебя больше хочется пнуть, чем слушать.
— Ох и дебил, ох и бездарь. Когда в твоей тупой башке хоть что-то шевелиться начнёт?
— Так это и голова-то не моя, а урода какого-то. Расскажешь, зачем это всё? И почему меня запихали в этот мешок с костями, а главное, почему ты в теле какого-то карлика с мордой обглоданного барсука?
— Начнём по порядку. Это не карлик, как ты выразился, а представитель гордого народа кобольдов. В этом мире их очень много. На самом деле, изначально только они тут и жили, пока, на их беду, сперва не появились вселенские путешественники, а затем и колонизаторы. А как ты знаешь, когда приходят алчные до денег и ресурсов разумные, всё идёт по одному женскому органу. Углубляться в историю не буду, слишком мало времени, скажу лишь, что в большинстве своём кобольды не любят других жителей этого мира. Так что будь с ними поосторожнее. Ближе к поверхности их, конечно, практически не встретишь, максимум полукровок, но в недрах пощады от этих мелких шахтёров не жди. Поехали дальше. В этом обличии я потому, что в этот мир довольно сложно попасть инкогнито, вернее, попасть сюда очень легко, а вот выбраться потом практически нереально. Так что мне приходится пользоваться аватаром. Старый шаман Гироха совсем не против, что я позаимствовал его тело. Когда мой дух покинет эту тушку, он станет только сильнее.
— Шахтёров? Что ты имеешь в виду? Я что, попал на каторгу горнодобывающего мира? И что, бл…ть, значит «практически нереально выбраться»? Хочешь сказать, что моя задница, хотя она и не моя, застряла тут надолго?
— Именно так и есть. Что это за мир и как его покинуть, я тебе рассказывать не буду, сам узнаешь, не хватало ещё тратить ресурсы на такие мелочи.
— Ни хрена себе мелочи! Если я правильно понимаю выражение «практически нереально», в большинстве случаев это означает «никак» или «невозможно». Или, может, я что-то понимаю не так? Ну-ка, просвети меня, старый пердун. Нет, старый, горбатый, никчёмный, квазимордный пердун.
— Ты хоть понимаешь, что я могу тебя сильно наказать за такое неуважение? Ладно, спишем всё на то, что у тебя стресс после услышанного.
— Ты не в курсе, что я сутки жил без одежды, крова, еды на тридцатиградусном морозе? Ещё огромный медведь оторвал мне ногу, собирался поужинать моими бубенцами, пока я ещё был жив, и почти отправил к праотцам. В курсе, да?
— Хе-хе-хе, это я немного притормозил Анхеля и Анвеля, хотелось посмотреть, как ты будешь выпутываться из этой ситуации без оружия. Как оказалось, ты ещё щенок беспомощный.
— Да? Если ты такой умный, поясни, как можно было выйти победителем без гама?
— Да бездарь ты, и этим всё сказано. Как увидел огромного голодного мишку, сразу наложил в штаны и забыл все те вещи, которым тебя учили. Ты имел приличный запас энергии. Что мешало усилить одну руку, затем ускориться и пробить этот мешок с жиром и мясом насквозь? А помниться, ты такой трюк уже проворачивал! Там, конечно, был удушенный, но какая, к чёрту, разница? Те же кости, мышцы, внутренние органы, разве что у косолапого шкура потолще. Вот скажи, что тебе мешало поступить так и в этот раз?
— М-м-м… а-а-а… А знаешь… нет не то, хотя знаешь… нет не прокатит. И всё-таки ты, сцука, прав, мог бы и догадаться. Похоже, лютый мороз под тридцать градусов и шквальный ветер со льдом выбили меня из колеи.
— Под пятьдесят.
— Что, прости? Не понял…
— На поверхности планеты от минус тридцати до минус ста двадцати пяти градусов. Та местность, в которой ты очутился, считается югом, и тут довольно тепло, температура не опускается ниже пятидесяти градусов. Хе-хе-хе, конечно, довольно тепло только относительно других регионов этого мира. Если бы не энергетический обогрев, жить там ты бы смог не более десяти минут. Хорошо, что не попал в область низкого давления, где температура моментально опускается до минус ста, воздух в лёгких мгновенно замерзает, кровь становится как желе и не двигается по сосудам, короче, практически мгновенная смерть. Именно поэтому никто на поверхность не выходит. Есть, конечно, определённые слои населения, которые кормятся за счёт вылазок наверх, но их очень мало. И дело не в аномально низких температурах, а именно в этих воронках с мгновенным падением атмосферного давления. Даже твоя энергозащита не выдержала бы больше пары минут. А как правило, они накрывают довольно большие площади разом, и выбраться очень мало шансов. Мой тебе совет на будущее: лучше не лезь наверх без особой надобности. То, что ты, однозначно, ещё окажешься на поверхности планеты, я даже не сомневаюсь, но делай это с умом.
— Слушай, тогда такой вопрос: откуда там взялся этот бедняга? На нём даже одежды не было. В округе я не нашёл ни одного убежища. Как он мог попасть на поверхность?
— Это интересная планета — с кучей выходов, лазов, пещер по типу этой, портальных лифтов и ещё множеством способов оказаться выдворенным на поверхность. Но, скорее всего, рядом с тем местом находился копир, вот его и выкинуло непонятно где.
— Что ещё за копир? Ксерокс, что ль? Это какой-то сюр: на этой планете для копирования документов нужно подвергать себя такой опасности?
— Бездарь, думай, пожалуйста, перед тем как начинаешь говорить! Сам-то хоть понял, какую ахинею только что нёс? Какой ещё, к чёрту, ксерокс? Ты хотя бы в курсе, что это не устройство, а названии фирмы, которая производит копировальные машины? И нет, я говорил совсем про другой копир.
— Прости, я, наверное, ещё в афиге после последних событий, в голове не укладывается, что ты меня опять вписал в какую-то авантюру. Только чует моё сердце — чёрт, оно не моё, — что в этот раз всё гораздо хуже, чем мои каникулы на Фараде.