Шрифт:
К огонькам созвездий
Когда земная тень, обычною порой
Укроет огоньки селений и созвездий
Автобус, словно сорванный паром,
Асфальтовой рекой смывает в бездну.
Вдали сольются в массу огоньков
Жилища фонари и жар костров военных,
И звездный жар потерянных веков
Холодного безвременья Вселенной.
Я потеряюсь если к ним пойду
Сойдя на остановке незнакомой.
И замер я, чтоб не попасть в беду
Таинственным движением влекомый.
Движеньем галактических систем,
Вращением пространств,
Времен
И судеб.
Все мимо
Мимо
Мимо, лишь за тем,
Чтобы не быть.
И никогда не будет.
Попутчики отправятся в беду.
И может только я желаю чуда,
Что вдруг мне повезет,
И я сойду,
Где был вчера,
Но где уже не буду.
Уйдет земная тень,
И миражем,
Слепящим взгляд на мимолетность истин,
Мир будет брошен солнцу нагишом
Плодить богов, селения и листья.
Но вот автобус уплывает в ночь
Асфальтовой рекой
вплывая в бездну.
И я плыву, и уплываю прочь
От звезд селений
К огонькам созвездий.
«Тик-так»
Каждым движеньем своим не в такт.
Часы я помню с самого детства
Первое слово моё – «Тик-так»
На их языке, коротком и веском.
Дед по утрам подтягивал цепь
И щёлкал маятник их дюралевый
И циферблат, как Вселенной центр
Вращали спрятанные детали.
И как это вышло,
Зачем и когда…?
Сначала ходил я в часах.
Я помню.
Их, лет с тридцати, забывал иногда,
А в сорок
Навечно оставил на полке.
Вот только будильник, что дремлет в ночи
А к утру готовит для нас экзекуцию
Зачем-то, желает меня приручить
(откуда будильники в доме берутся?).
И хоть тяжело настоять на своём,
Но в такт со Вселенною – это ужасно.
Намного легче, когда вдвоём
Любить, и хоть изредка, размножаться.
И только Вселенная—
«Тик» да «Так»
Как дворник парижский
Всегда не в такт.
А перед вечностью,
Как не шутить,
Пока еще пара секунд осталась?
Назад по времени не пройти.
Не от него ожидаем жалость.
Это нельзя обойти никак.
Это известно мне с самого детства.
С первой фразы моей – «Тик-так».
Самой короткой,
И самой веской.
Окна сквозили временем
Окна сквозили временем
Из-под потресканных стёкол.
Как продолжением северных
Ветров.
И дуло жестоко.
Даже неслышным тиканьем
Можно застыть совсем.
И растерзаньем тихая,
Не продуваемость стен.
Словно патрон в патроннике,
Или как мелкая сыпь.
Это на подоконнике,
Кто-то оставил часы.
Гроздь винограда
А мне, в мои пятнадцать лет,
Была награда —
Прозрачная, как лед на свет
Гроздь винограда.
И я унес через забор
Чужого сада,
Пусть небольшую, но зато
Гроздь винограда.
А после, схоронясь в траве,
Ел воровато,
Прозрачную, как лед на свет
Гроздь винограда.
1974 год
Прикосновенья
Я просто пью твои прикосновенья,
Спасаясь в них
От злых дождей осенних,
Которыми в окно стучат ветра.
Я пью и пью твои прикосновенья,
В них спрятавшись от злого невезенья,
От болей, страхов, что во мне посеял
Вот этот листопад среди двора.
Я пью и пью твои прикосновенья.
Я в них живу.
Я в них ловлю мгновенья.
До отупенья, до остервененья,
До взлёта, до полёта, до паренья….
Я просто пью твои прикосновенья.
Дождём в оконное стекло стучат ветра.
Стучатся в чьё-то старое корыто.
И лампы на столбах качаются сердито,
И будут так качаться до утра.
К тебе прижмусь.
Скажу спокойной ночи.
Хоть быть спокойной ночь
Совсем не хочет.
Но я в твоё укутаюсь тепло.
И буду сладко спать,
Покамест утро
Меня разбудит
Пеленою мутной,
И моросью промозглой за стеклом.
Я завтра сяду в самолёт
Я завтра сяду в самолёт
И через два часа
Закончит дальний мой полёт
Бетона полоса.
Я выйду на родной асфальт,
Конечно, если жив
Не буду плакать это фальшь
Когда-то я здесь жил.
Когда-то встретил здесь жену
И сын родился здесь.
И думал – больше не вернусь.
Но вот он. Вот я весь.
Вот рядом сын, жена и дочь.
Вокруг родной язык.
А что там с неба? Боже! Дождь!!!
Я от него отвык.
И я снимаю свой берет,