Каньон Дьявола
Шрифт:
Хэтфилд постоял в нерешительности, потом обернулся назад и окинул взглядом пройденный путь. Посмотрел на черный зев, куда устремился поток, и покачал головой. Отступив на несколько шагов, он задрал голову и внимательно осмотрел почти отвесную стену. Глаза его при этом сузились.
Насколько он мог видеть, эту скалу испещряли многочисленные трещины, и то тут, то там торчали уступы. По этим надежным опорам отчаянный человек мог бы выбраться из ущелья, и хотя одна мысль об этом пути леденит кровь и заставляет бешено колотиться сердце, но это шанс уйти. Сомнительный шанс. Может, где-то там, на этой нависающей каменной поверхности его поджидает смерть; но никакого сомнения не было в том, какая судьба ожидает его, если он останется в каньоне: эти дьяволы, избравшие каньон своим логовом, найдут его и схватят. Одинокий Волк сцепил зубы, и в глазах его отразилась твердая решимость.
— Что ж, приступим! — сказал он вслух. И спокойно подошел к подошве скалы.
Первые сотни футов подъема были сравнительно несложными. Выступающие полки оказались достаточно широкими и надежными, а крупные трещины давали хорошую опору, но дальше подниматься вверх стало труднее. Каменная поверхность становилась все глаже, а склон — круче. Чтобы подняться вверх еще на несколько футов, приходилось двигаться зигзагами, забирая далеко то в одну, то в другую сторону. Путь становился все опаснее и изнурительнее. Рейнджер весь взмок, изодранные руки кровоточили, а ноги от напряжения сводило судорогой. И ему все чаще приходилось делать долгие передышки — когда склон давал такую возможность.
Но теперь, по мере продвижения вверх, возникло одно преимущество: постепенно становилось светлее и хотя на фоне более темной поверхности скал четко проступал силуэт его фигуры, однако взгляд теперь легче находил места, за которые можно было ухватиться, и которые прежде могли бы остаться незамеченными в сумеречном свете.
Появилась надежда, и он уже поверил, что и в самом деле сумеет выбраться наверх. И тут…
Что-то прожужжало в воздухе сердитой осой и вонзилось в камень всего в нескольких ярдах от него. Еще одно сердитое жужжание — и лицо осыпал град жалящих каменных осколков. А до слуха донесся резкий треск, тут же размноженный многократным эхо.
Прильнув к скале, он глянул вниз и увидел смутные тени, бегущие по дну ущелья, и бледные вспышки пламени.
Глава 14
Внезапно взору Хэтфилда открылась длинная трещина в теле скалы, уходящая вверх под крутым углом. Отчаянно карабкаясь, он устремился туда. Пока он здесь, свинец ему не страшен. Трещина эта образовалась, наверное, от удара молнии. При других обстоятельствах от одной мысли о подъеме по ней волосы встали бы дыбом. Порода крошилась и осыпалась. Не раз под весом Хэтфилда обваливались камни. Однажды он завис на одной руке и только страшным усилием сумел удержаться. В другой раз ему пришлось, стоя на узком выступе, прыгнуть вверх наискосок, чтобы ухватиться за полочку, до которой иначе было не дотянуться. Эта зигзагообразная трещина протянулась вверх футов на двести и сошла на нет. И вновь рейнджер повис, прилепившись к отвесной скале, как муха на голой стене.
Он снова взглянул вниз. Кто-то бежал по ущелью назад к тоннелю.
«Послали за винтовкой. У них только „Кольты“ а „Кольтом“ они меня не достанут — далеко, — быстро сообразил он. — Значит, надо подняться раньше, чем он вернется. Если мне вообще суждено подняться…»
Снизу все еще доносились хлопки револьверных выстрелов. Их эхо металось между стенами каньона. Пули с визгом летели вверх, но для рейнджера они теперь угрозы не представляли. Он уже выбрался за пределы досягаемости револьверного выстрела. Но тут его ожидала новая опасность.
Под ним сотней-другой футов ниже возникла прижимающаяся к скале какая-то темная фигура, и эта фигура приближалась. Это вслед за беглецом пустился вооруженный охранник. Хэтфилд вскоре понял, что парень — мастер в этом деле: он поднимался куда быстрее, чем рейнджер. И Хэтфилд не оглядываясь более, удвоил усилия.
Но тщетно. Преследователь, несомненно, вырос в горах и чувствовал себя здесь в своей стихии, чего нельзя было сказать об уроженце равнин Хэтфилде. Как он ни старался, зловещая тень приближалась. Скоро этот парень будет так близко, что сможет «снять» его со стены, как белку с ветки.
Впереди виднелся уступ, полого поднимающийся вверх. Он огибал большую глыбу, выпирающую из тела скалы, и терялся из виду за поворотом. Хэтфилд устремился к нему, напрягая все силы. И он уже почти взобрался на уступ, когда преследователь выстрелил в первый раз.
Свинец просвистел так близко, что Хэтфилд кожей ощутил тепло. Вторая пуля чиркнула по щеке, третья продырявила рукав куртки. В этот момент он уже ступил ногами на уступ и стал быстро по нему перемещаться. Четвертая пуля брызнула в лицо каменными осколками, и тут Хэтфилд завернул за выступ и оказался вне зоны огня. Мгновение спустя он остановился и, тяжело дыша, прижался к холодному камню.
В нескольких ярдах от того места, где он замер, уступ кончался. Здесь он был трех футов с лишком шириной, но дальше резко сужался и вскоре совсем исчезал. А выше были такие выступы и трещины, по которым карабкаться можно было только с величайшей осторожностью и не спеша. Если сейчас полезть вверх, то этот парень, удобно устроившись на уступе, запросто его подстрелит.
Секунду Хэтфилд колебался, затем решительно повернулся в сторону глыбы, которую огибал уступ, и замер изготовившись к борьбе не на жизнь, а на смерть.
Несколько долгих минут было тихо, затем его настороженный слух уловил слабое шуршание, которое становилось все громче. Теперь он слышал стесненное дыхание тяжело передвигающегося человека. Раздались звуки шагов по уступу. Мускулистый, смуглый человек появился из-за поворота…
Но, возбужденный преследованием, он проявил непростительную беспечность и оказался совершенно неготовым к тому, что его ожидало за углом. Впрочем, реакция его оказалась молниеносной, и резкое движение руки к рукоятке револьвера было стремительно, как бросок гремучей змеи. Хэтфилд нырнул под револьвер, загрохотавший ему в лицо. На него пахнуло жаром выстрела. и он услышал, как пуля просвистела над спиной. Еще одно мгновение — и они схлестнулись в смертельной схватке на узком уступе.
Хэтфилд, как железными тисками, сжал руку противника, державшего оружие, резко вывернул ее и дернул в сторону. Соперник выпустил револьвер. Оружие упало рядом, и сцепившиеся противники, задавая его ногами, подталкивали к пропасти.
Человек этот, хоть и уступал ростом Хэтфилду, был плечист, с могучей грудью, а его огромная сила подкреплялась быстротой и ловкостью. Сильными пальцами свободной руки охранник крепко сдавил горло Одинокого Волка. Он уперся коленом в каменную стену и отчаянно пытался столкнуть рейнджера на край узкого уступа. Противники исступленно колотили друг друга на узенькой площадке между небом и землей: вниз до каменного дня каньона обрыв падал на тысячу футов и до вершины было не меньше.