Королева Виктория. Женщина-эпоха
Шрифт:
Военные парады, смотры, встречи в Оксфордском университете, в парламенте, все это занимало царевича с утра до позднего вечера. И все же он был приглашен в Виндзор 27 мая. Снова королева и царевич почти не отходили друг от дружки, если не танцевали, то сидели рядом, он даже убедил ее попробовать тур мазурки, которую Виктория прежде не танцевала никогда. А еще «Гросфатер» и «Реррант», которым научился за время путешествия по Европе. Кружиться в его руках так легко и просто, забывалось обо всем на свете…
Почти восемь часов рядом, притом, что оба знали, что через три дня он уплывает на родину. Во время вечера и он, и она старались
Каминные часы пробили три, потом четверть четвертого… половину четвертого… четыре… наконец, пять…
Виктория сидела в постели, обхватив колени руками, и плакала. Она не терла глаза, чтобы на следующее утро не были красными веки, слезы просто лились из глаз и впитывались в тонкое полотно рубашки. Она всю жизнь должна была делать то, что скажут, и не могла делать то, чего хотела сама. Много лет ждала, что вот станет королевой и все изменится, но стала, а изменилось лишь немногое. Конечно, она вольна распоряжаться придворными дамами, устраивать балы, ездить на прогулки, когда вздумается… Много что может сама, но вот распоряжаться своей жизнью не может по-прежнему.
Но оказалось, не она одна, Александр тоже не мог. Он наследник престола и не мог остаться с ней в Англии, да и кто бы допустил, чтобы русский стал принцем-консортом?! От престола отказаться тоже не мог, лорд Мельбурн словно вскользь рассказал о том, что отказ от короны в 1825 году его дяди великого князя Константина дал повод бунтовщикам вывести войска на площадь.
Но и Виктория не могла уехать с Александром, потому что она королева, у нее много обязанностей перед страной и если покинет престол она, то в Англии будет править герцог Камберлендский, а эта мысль приводила в ужас всех вокруг. Лорд Мельбурн даже намекнул, что она не имеет права бросать Англию на растерзание герцогу Камберлендскому. Тупик, из которого не было выхода, вернее, выход только один – смириться и постараться забыть друг друга.
Виктория даже застонала: лучше бы он не приезжал! Но тут же одернула сама себя: нет-нет, тогда она не узнала бы самых счастливых дней в своей жизни. Было невыносимо горько и больно, казалось, жизнь заканчивается, даже не начавшись. Она никогда уже не будет счастлива, никогда не сможет вот так смотреть кому-то в глаза, кого-то полюбить…
Королева не знала, что довольно скоро встретит любовь всей своей жизни, своего Альберта, вернее, заново с ним познакомится и будет счастлива долгие годы. Но первую любовь – великого князя Александра Николаевича не забудет никогда.
Им осталось быть рядом всего три счастливых (или уже несчастных?) дня…
На следующий день они снова встретились наедине. Перед этим у Александра состоялся разговор с графом Орловым, и, только когда тот убедился, что царевич понимает реальности этого мира и не наделает глупостей, встреча была разрешена. То же проделал и лорд Мельбурн по отношению к Виктории.
А 29 мая состоялся последний вечер с танцами, и теперь выглядеть веселой и счастливой королеве не удавалось никак. Но даже старые занудные придворные дамы словно снизошли к ее положению, никогда ни одна из них не позволила себе ни единой насмешки или острого словца в адрес несчастной в тот вечер Виктории. Более того, даже по прошествии немалого времени никто из них не съязвил по поводу несостоявшегося предложения или объяснения в любви. Видно, настоящая любовь пронимает
И вот в двадцать минут третьего, когда обычно заканчивались балы в Виндзоре, был окончен и последний вальс…. Обычно не вальсировавшая Виктория, на сей раз позволила себе это, она уже знала, что Александр ведет так уверенно, что сбиться в паре с ним просто невозможно. Пора было прощаться.
Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать, Виктория протягивала ручку для поцелуя одному за другим джентльменам из свиты царевича, говорила приятные слова. Выражала надежду, что они посетят Англию еще раз… и старательно оттягивала миг, когда эти же слова придется сказать и самому Александру. Она очень боялась разреветься на глазах у стольких людей, а они также старательно отводили глаза, чтобы не заметить ее слез, если те все же брызнут из глаз.
Но Александра не было! Сердце просто упало. Нет, он не мог уйти, не попрощавшись! Или мог? Просто не захотел видеть ее слез и показать свои?
Сзади раздался шепот леди Палмерстон:
– Князь ждет вас…
Лорд Палмерстон провел ее в маленькую голубую комнату возле королевской гардеробной, открыл дверь, но сам входить не стал, просто пропустил королеву и плотно закрыл дверь снова. Весь двор был впечатлен силой чувств и мужеством двух молодых людей, каждый из которых приносил в жертву себя интересам своей страны.
Великий князь стоял бледный и печальный. Как же им хотелось кинуться в объятия друг дружке, но оба понимали, что если это произойдет, то оторваться они уже не смогут. Может, и нужно было это сделать и судьба Европы была бы совсем другой? Только кто знает какой, более счастливой или наоборот, более несчастной. Но они не бросились, благоразумие взяло верх над чувствами.
Александр взял руку Виктории, поднес к губам:
– «Les paroles ne manquent pas pour exprimer tout ce que je cens» (Слова не могут выразить того, что я чувствую).
Они еще произносили положенные слова благодарности и сожаления, но правду говорили не губы, ее кричали глаза. Голубые молили:
– Не уходи!
Синие отвечали:
– Хочу остаться, но не могу! И ты не можешь!
Она все же поцеловала его в щеку, вдохнув теплый запах кожи. Он ответил таким же поцелуем, потом его губы скользнули по щеке к ее губам. Казалось, вот-вот рухнут все преграды, но из-за двери донесся какой-то шум, видно, придворные разъезжались, оба вздрогнули, и вместо поцелуя получилось только прикосновение.
Нет, судьба не позволила им быть вместе. Или они просто не нашли в себе сил встать выше этой самой судьбы?
Каждый остался в своей стране, на своем троне и со своими интересами. В Лондоне как напоминание о визите остался щенок кавказкой овчарки, подаренный великим князем королеве, с непривычной английскому уху кличкой «Казбек».
Они еще встретились позже и даже породнились – сын Виктории Альфред женился на дочери Александра Марии, но брак их детей не стал счастливым. Через много лет ее внучка Алекс вышла замуж за будущего последнего императора России Николая, бабушка помогла ей преодолеть все династические препятствия, потому что там была большая любовь. Только вот и эта любовь счастья не принесла, зато наградила последнего цесаревича страшным заболеванием – гемофилией, что во многом определило судьбу России.