Корона двух королей
Шрифт:
Оплеуха. Альвгред схватился за онемевшую щёку и взвыл. Во рту появился солёный привкус крови.
— Идиот, — прошипела Вечера.
С этими словами она выбежала из покоев, хлопнув дверью.
Позже Альвгред пытался найти жену, но тщетно. Её не было ни в замке, ни в городе. Вечера исчезла.
Только Марций знал, куда она могла направиться. Когда он увидел, что из конюшни исчезла Велиборка и хлыст, которым Инто обычно выгонял быков из загонов, он сразу догадался, куда направилась принцесса,
Как Марций и предполагал, Вечера уехала туда, куда ещё ребёнком любила сбегать с Ясной и Кираном. В место, которое манило её, куда не показывал носа ни один здравомыслящий человек. Она направилась к Змеиной яме, при взгляде в непроглядную тьму которой цепенела душа любого ангенорца. Много веков яма дырявила земную твердь посередине вымершего леса, но теперь, когда Редколесье молитвами Гезы разрослось, к яме приходилось пробиваться сквозь густую зелёную чащу высоких деревьев, чьим стволам был не страшен ни хлыст, ни ксифос и чья толстая кора могла вытерпеть любые истязания.
Услышав знакомый свист хлыста, Марций понял, что едет в правильном направлении — Вечера где-то совсем близко терзала очередное дерево, и кирасир двинулся на звуки вдоль узкой тропы. Совсем скоро он увидел её. Она привязала Велиборку к узловатому сучку альмиона и самозабвенно хлестала ни в чём не повинный вековой дуб, впившийся корявыми корнями в край Змеиной ямы.
— Удивительно, моя принцесса, почему этот лес до сих пор не переименуют?
Хлыст замер в воздухе, девушка обернулась.
— Раньше здесь и вправду было мало деревьев, но теперь Редколесье превратилось в настоящую чащу, вы не находите?
На белом лбу Вечеры бисером блестели капли пота.
— В чём виновато это дерево? — спросил Марций, спускаясь с Дыма. — Скажите, и я его срублю.
— Оно виновато в том, что все мужчины дураки, которые считают, что только на их долю выпадают самые страшные испытания, — задыхаясь, огрызнулась принцесса и нанесла ещё несколько ударов по стволу.
— Будете держать хлыст без перчаток — сотрёте ладонь до крови. — Марций указал пальцем на руку Вечеры.
— Мне всё равно.
— Погодите. — Кирасир подошёл к ней и протянул ей перчатку. — Держите, ваша рука слишком маленькая и проскальзывает на рукояти. Нужно беречь вашу кожу. Иначе она за час станет похожей на кожу прачки.
— Или на кожу шлюхи из Нижнего города. — Вечера отдёрнула руку и провернула рукоять. — Слышала, они сами стирают себе бельё.
— К чему такие сравнения? — нахмурился эвдонец.
Он заметил, что в глазах принцессы блестят слёзы.
— Вас кто-то обидел?
— Нет.
— Дело в Альвгреде?
Вечера фыркнула:
— О, мой муж лучший человек, которого я встречала. Одна беда — боги обделили умом. Вот и вырос не умнее гуся.
Марций бы никогда себе не простил, если бы рассмеялся, и заглушил смех.
Рейес с опаской посмотрел в сторону разверзнувшейся под ногами бездны. Даже он признавал, что его душа уходила в пятки при взгляде в это чёрное слепое око. Он поспешил отступить.
— Не стояли бы вы так близко к краю, моя принцесса, — сказал Марций предостерегающе. — Земля, того и гляди, просядет под ногами. Вы же не хотите снова туда упасть?
— Если и упаду, кому какая разница? Всем всё равно.
Вечера бросила плеть на траву.
— Вы знаете, что это не так, — возразил кирасир.
— Вот разбегусь и прыгну туда, и пусть меня сожрут змеи.
Вечера сделала шаг к яме, потом ещё один и ещё, пока не оказалась на самом краю. Марций испугался, что сейчас она действительно выполнит обещание.
— Принцесса? — он позвал её, но Вечера не обратила внимания.
— Как думаешь, что там?
— Смерть, — ответил Марций. — Не уверен, что хочу знать подробнее. Принцесса, прошу вас, отойдите от края.
— Я до сих пор помню ужас, который меня охватил, когда я оказалась там, внизу, в полной темноте. Помню холод и мрак. Когда Согейр вытащил меня оттуда, я неделю не могла согреться, а темноты боюсь до сих пор. — С этими словами она отошла от края, и Марций облегчённо вздохнул.
— Я сплю с зажжёнными свечами, — призналась Вечера. — Вчера порыв ветра потушил все свечи в моей спальне, но Альвгред был так увлечён своей похотью, что не дал мне их снова зажечь, и я смогла это сделать только, когда он ушёл.
— Зачем вы рассказываете мне это?
— Ты бы оставил свою любимую во мраке ночи, если бы знал, что она боится спать в кромешной темноте?
— Я видел Альвгреда той ночью, — сознался Марций. — В стельку пьяного. Он плакал и разговаривал с Согейром.
Вечера сжала губы.
— И о чём они говорили?
Марций не знал, стоит ли ему рассказывать.
— О вас, — сказал он.
Принцесса прикрыла глаза.
— О боги, теперь меня до смерти будет преследовать этот вечно полный упрёка взгляд легата!
В груди её с новой силой запылал раскалённый котёл поруганной чести. Её тайна переставала быть тайной, и теперь вот-вот о ней узнает каждая мышь. Вечере казалось, что она стоит перед Марцием голая, во всей красе своего позора, и её затошнило. Она сжала кулаки, готовая к осуждению.
— Ты кому-нибудь рассказал? — спросила она.
— Зачем мне кому-то что-то рассказывать? Ваша тайна — только ваша.
— О тайнах обычно знает только один человек. А о моей с каждым днем узнаёт все больше людей. Что ты хочешь?