Криминальные кланы
Шрифт:
Тревоги правительства имели под собой серьезную почву. Оказалось, что с Эскобаром связаны и политические деятели, и солидные бизнесмены, и банкиры, и конгрессмены.
Эскобар не хотел крови. Он попытался сначала уладить дело миром с зарвавшимся министром. Пабло встретился с ним и как член палаты конгресса выразил восхищение столь активной деятельностью, пытался убедить, что если Бонилья болеет за благо страны, то дело у них общее, и на это дело Эскобар денег не пожалеет. Он не понимает только, к чему такой никому не нужный энтузиазм министра юстиции? Лара в ответ вспылил. Он не хотел признавать никаких компромиссов. Он даже вскочил из-за стола, и его руки сами собой сжались в кулаки. Эскобар усмехнулся, и только. Если этому парню, который стоял перед ним, весь покрасневший от приступа ярости, так льстит имидж бессребреника, то Пабло не станет лишать его подобного удовольствия. Что делать, все мы грешны, и этот грешен. Он погряз в гордыне, а это смертный грех.
Депутат конгресса Хайро Рамирес, всерьез обеспокоенный исходом встречи, поспешил выступить с заявлением, будто Лара принял из рук Эскобара солидную сумму. Его поддержал также судья Хулиан Рохас Оталора, как и достойный депутат, постоянно кормившийся с руки Эскобара. Шум вышел большой и, хотя Ларе удалось оправдаться от всех предъявленных ему обвинений, но слух уже был запущен, а, как известно, отмыться от сплетен крайне трудно. Его репутация поневоле оказалась подмоченной, хотя бы в глазах рядового обывателя.
И тогда Лара решил нанести решительный удар, благодаря которому удалось бы обвинить в наркоторговле Пабло Эскобара. Он задействовал огромное количество полицейских и армейских подразделений, разгромил ряд крупнейших лабораторий, уничтожил не мене 40 тонн кокаина стоимостью 1,2 миллиарда долларов, а заодно при этом в его руки попали расписки Эскобара, компрометирующие его бумаги и карты с авиамаршрутами. Президент забеспокоился как никогда. Он решил назначить Лару на пост посла Колумбии в Чехословакии и тем самым убрать его подальше от страны, где обстановка становилась поистине взрывоопасной.
До отъезда Лары оставалось всего несколько недель. Чтобы показать, что он ничего не боится, он даже не стал ездить в автомобиле с пуленепробиваемыми стеклами. Он не надевал бронежилет, считая, что его враги примут это за признак слабости. А слабым он быть не мог; он сам себе не простил бы этого.
В то же время медельинский картель созвал срочное совещание, на котором было принято решение: убрать Лару. Последняя операция стала последней каплей, переполнившей чашу терпения боссов. Эскобар решил заняться делом Лары лично. Он собрал группу из 22 человек под командой Рубена Васкеса. Херман Кинтана по прозвищу «Хрипун» разработал до минуты маршруты поездок приговоренного к смерти министра; он даже прослушивал его домашний и служебный телефоны.
Непосредственно для совершения акции Хрипун нанял двух провинциальных бандитов, не знавших имени своей будущей жертвы; впрочем, за 4 миллиона песо на двоих они готовы были убить кого угодно. Были куплены два легких и одновременно мощных и маневренных автомобиля «Ямаха», приобретено необходимое вооружение: два короткоствольных автомата и осколочные гранаты.
В тот последний вечер апреля, теплый, сиреневый, министр решил поработать подольше. Только в половине восьмого вечера он сел в свой белый «мерседес», а следом не спеша тронулись два джипа с охранниками. Лара уже находился в районе собственного дома, в лучшем районе Боготы, когда его машины обогнали двух мотоциклистов, спокойно двигавшихся в правом ряду. Охрана не сразу поняла, почему в такой теплый вечер пассажир «Ямахи» кутается в пончо, словно его знобит. Когда же ткань пончо заметно натянулась из-за того, что изнутри в нее уперся ствол автомата, было уже поздно что-либо предпринимать.
Когда три автоматных очереди ударили в заднее окно «мерседеса», Лара машинально упал на пол между сиденьями. Шесть пуль пробили ему плечо, не причинив вреда, но, видно, от судьбы не уйдешь, так как только одна, последняя, пуля попала ему точно в затылок и явилась причиной смерти.
Охрана опомнилась от оцепенения, в котором до сих пор пребывала и открыла огонь только через несколько секунд. Две пули обожгли киллера, сидевшего сзади, и он бешено заорал водителю: «Гони!». Мотоцикл с ревом набрал скорость; рядом с джипом охранников взорвалась граната, полыхнуло пламя. Прохожие в ужасе побежали от адской какофонии: взрывов, выстрелов, очередей, завывания полицейских сирен, визга шин на виражах. В один из таких виражей убийцам вписаться не удалось: «Ямаха» перескочила через бордюрный камень и на полной скорости врезалась в дерево. Водителя откинуло в сторону. Он умер почти мгновенно: при ударе на землю его голова просто раскололась как перезревший орех. Однако второго киллера, раненного, удалось взять живым.
Вечером по телевизору выступил президент Бетанкур, который вне себя от ярости, кусал губы и говорил, что продолжит дело погибшего Лары, но, хотя многим тогда казалось, что интонации Бетанкура напоминают зачтение смертного приговора, эти гневные слова как будто эхом отдавались в полной пустоте и безучастии. И дня не прошло, как все боссы медельинского картеля были уже далеко за границами государства.
Бетанкур действительно отдал приказ о розыске подозреваемых. Были арестованы десятки людей, выявлено множество конспиративных квартир, однако дело яснее не становилось. Через 8 месяцев после гибели Лары взяли Хрипуна, правда, совершенно случайно. Полицейские хотели арестовать нескольких подозреваемых, справлявших банкет в ресторане «Эль Рекуэрдо», когда вошел Хрипун; видимо, ему захотелось мороженого. Эта любовь к мороженому и подвела его, поскольку он начал горячо обниматься с подозреваемыми, и группа захвата решила: уж если брать, то всех.
Преступников, обрадованных неожиданной встречей, взяли без единого выстрела. Вот только для следствия это не имело никакого значения. Хрипун, главное связующее звено между заказчиками и исполнителями, был допрошен только через полгода после ареста. Он ни в чем не признавался, а в конце июля 1985 года кто-то невидимый словно отдал приказ: пора прекратить следствие.
Дело об убийстве Лары вел судья Тулио Мануэль Кастро. Вечером он вышел с работы и остановил такси, беспрепятственно добрался до собственного дома, мечтая только о горячей ванне, поскольку, несмотря на лето, в Боготе было необычно холодно и промозгло. Моросил мелкий, похожий на осенний, дождик, и огни неоновых вывесок причудливо играли в потоках воды на асфальте. Около дома судьи такси остановилось. Кастро расплатился и с трудом поднялся с продавленных подушек сидений.
Едва судья вышел на улицу, как сразу за его машиной мягко притормозила спортивная «мазда». Из нее быстро вышел молодой мужчина с автоматом наперевес. Кастро наверняка даже не успел ничего понять. Человек почти бегом приближался к нему, стреляя на ходу. Когда киллер вплотную подошел к судье, тот уже лежал на асфальте, раскинув руки и не подавая признаков жизни. Мужчина в последний раз выпустил по нему длинную очередь и через минуту скрылся в нескончаемом потоке машин.
Газеты обычно не оставляют без внимания подобные происшествия. Но на этот раз происходило нечто странное. Ни одной газетной заметки, словно судья Кастро, достаточно известный человек, не существовал вовсе. Совершенно необъяснимым казалось обстоятельство, что перед покушением на него, Кастро отказался от охраны, положенной ему по штату и, что еще интереснее, никто даже не подумал протестовать по этому поводу, казавшемуся более чем безрассудным. А последнее, что сделал Кастро: аннулировал ордера на арест наиболее крупных преступников, замешанных в деле Лары.
Итак, «следствие закончено — забудьте». Уже на следующий день после убийства Кастро следствие получило приказ «полный назад». С Пабло Эскобара сняли все подозрения, 16 человек получили свободу; в тюрьме осталось лишь пятеро. Дольше других задержали водителя мотоцикла, который на самом деле ничего не знал, а Хрипун знал многое, но предпочитал молчать. К тому же его вдохновляла история с Рубеном Васкесом, которому было известно буквально все в деле Лары, от начала до конца. Его активно разыскивала полиция, надеясь получить выход как на чердак, так и в самый подвал заговора. И они получили Васкеса. Им подбросили его давно окоченевший труп. Оставалось только пожать плечами и подумать о том, что тот, кто меньше знает, лучше спит.