Куда уехал цирк
Шрифт:
Марье очень понравилось, что молодая женщина не страдала излишней подобострастностью — выслушала пожелания заказчиц, удивленно похлопала ресницами, и попыталась объяснить, что без корсета женщины не будут иметь такую красивую осанку и тонкие талии. На что женщины весело рассмеялись и даже пришедший с ними громила тихо фыркнул.
— Нам и без этого пыточного приспособления хорошо, — улыбнулась Марья.
— И осанка у нас хорошая, — поддержала ее Эни. — Разве плохая?
— Хорошая, — слегка замялась Люсиль. — Но вы же…
Ответом ей опять был смех. Почему так веселятся посетительницы, выяснилось
Нарисованные Марьей фасоны озадачили Люсиль. Например, требование сделать юбки и воротники платьев съемными вызвало недоумение. Но объяснение, что под тунику, достающую до колен, вместо юбки можно надеть шаровары для езды на велосипеде, сняло вопросы. А пояснение, что воротник можно заменить шарфом или вообще снять, после недолгого осмысливания привело в восторг. Конструкция юбки брюк в широкую складку, была явно ненова для модистки. А просьба сшить или хотя бы раскроить по паре льняных брюк наподобие мужских удостоилась всего лишь согласного кивка.
Для Эни нашлось премилое платье нежно-персикового цвета, которое как будто шилось на ее стройную фигурку. На Марью ничего готового не нашлось, но она не особо расстроилась. Заказав у портнихи все необходимое, девушки отправились шопинговать дальше. Ведь еще нужно прикупить обувь и соломенные шляпки для путешествия. На перекошенное как от хронической зубной боли лицо Шведа, они старались не смотреть.
Ой, умора эта Люсиль, — Эни рассмеялась, придерживая большой короб с выпечкой на сиденье коляски. — Она не может взять с нас столько денег! Ей впору самой нам приплатить за то количество новых, интересных идей, которые мы ей показали.
— Таки показали, — кивнула Марья. — Посмотрим, как она их воплотит. — Она глубоко вздохнула, на сердце появилась тревожная тяжесть, не сильная, но неприятно тянущая.
Дамы, весело посмеиваясь, убежали садиться в коляску, а Ник по инерции все еще шумел, соперничая с закипающим самоваром.
— Вот почему с женщинами так трудно? То Марья воплощенная логика, то вдруг упрется — и ни с места! У нас, что лишних денег много? — он осуждающе обернулся к Ло. — Ты командир — мог бы и приказать…
— О муже судят по шапке-гуаньки, а о жене — по количеству кимоно, — Ло улыбнулся. — Придет время для приказов — прикажу. А пока вы отлично справились — зрители остались довольны, уже бегут докладывать.
— Какие зрители? — профессор опешил.
— Заинтересованные. Очень, — китаец подхватил медицинский саквояж. Пойду, посмотрю на больного цыгана.
— А я? — Ник понял, что остается в палатке один, когда испарился Морок, он не заметил.
— А ты сегодня за сторожа. Чтобы было не скучно, разбери последние сундуки, — раздалось уже с улицы.
— Да уж, у каждого своего понятия о вкусном! — философски заметил Гари. — Только теперь от медведя тухлятиной воняет зверски.
— Надо ему добавить в воду освежителя, — согласился
— А еще сделать начес, маникюр, и побрызгать туалетной водой, — развеселился Швед.
— Это потом, если договоримся о сотрудничестве. Хотя вычесать можно и сейчас, как акт доброй воли. — Ло был совершенно серьезен. — Оле, свою туалетную воду одолжишь?
Глава 4
У цирковых фургонов было весьма оживленно. Наверное, все имеющееся население цирка наблюдало за чисткой медведя Потапыча. Даже болезный цыган Яков сидел возле клетки и недоверчиво следил за процедурой. Рядом с ним возмущенно попыхивала трубкой пожилая цыганка. В ярких шалях, с монистами на шее, она представляла собой классический образ гадалки. Наверное, в молодости она была довольно привлекательна, но теперь крупный «орлиный» нос, и морщины сделали ее похожей на классическую Бабу-Ягу. Внуки Ло очень любили сказки с этим персонажем русских сказок. Внуки… Да, испортил им дед день рождения…
Прибежавшие с охапкой газет Алекс и Денни отвлекли мужчину от невеселых мыслей.
— Вот.
— Все, что было! А что это с медведем?
А Потапыч тем временем изображал прикроватный коврик, растекшись по полу. Лапы раскиданы в стороны, на морде полное блаженство. И тихое сопение, напоминавшее кошачье мурлыканье. Грозный хищник, ага.
Сонк вычищал прошлогоднюю свалявшуюся шерсть специальной щеткой, и беспрерывно, что-то говорил, обращаясь к медведю. Площадь, хоть и худого «коврика» была приличной и поэтому Рысь, не останавливаясь, позвал на помощь стажера. Денни подошел к двери клетки, замер и глубоко задышал. «Настраивается, — понял Ло. — Но уж очень демонстративно!
Вон цыганка как замерла. Прислушивается к чему-то и даже трубку изо рта вытащила. Надо с парнем поговорить, это ему не экзамен по психозоологии, и не аудитория. Что это за фокусы?»
А Дени глубоко дышал, пытаясь проникнуться чувствами животного. Исчезли зрители за спиной, от животного веяло расслабленным сонным одурением. Так хорошо и сытно медведю не было давно. И шкуру чешут, р-р… хорошо-о…
В четыре руки дело пошло гораздо быстрей.
Денни еще никогда не работал с таким большим зверем, хотя сейчас медведь был под полным контролем Сонка. Правда препод сто двадцать раз повторял, что размер не имеет значения, а вот количество мозгов и личная подлючесть характера очень даже. И для демонстрации предлагал сдать зачет, договорившись с сотрудником кафедры Лео, по прозвищу Кошмарик. Кошмарик был очень безобидным на вид, этаколй ленивой, раскормленной кошачьей тушкой десяти килограммов веса и повышенной пушистости, причем ярко-рыжей шерсти — умилительно домашней на вид.
Денни попалось вроде бы простое задание, всего-то надо было уговорить кота слезть с полки, где он возлежал, и поточить когти о специальную «дралку». Но рыжая скотина высокомерно игнорировала не только команды практиканта, но, казалось, даже сам факт его существования на белом свете. Кот почесывался, вылизывался, лениво поводил ухом — все, кроме нужного действия! На третьей попытке, настроившись на кота, парень от злости очень ярко представил в своих руках тубу крема для бритья. И полосу того же крема, тянущуюся от загривка до кончика хвоста.