Курсант: Назад в СССР 13
Шрифт:
Филин откидывается назад. Мне даже показалось, что его ноги на миг оторвались от пола. Все как в замедленной съемке. Безвольно раскинув руки, он заваливается на спину. Сзади его подхватывают свои и тут же пытаются поставить на ноги. Но Филин будто труп, стекает безвольной тушкой по рукам помощников. Лишь спустя несколько секунд его дружки понимают, что это полный ахтунг. А по-боксерски — нокаут.
И снова тишина. И снова множество пар злобных глаз сверлят меня. Кажется, что их обладатели готовы броситься и разорвать меня.
— Хороший бой, — спокойно и как ни в чем не бывало проговорил я, потянув зубами за шнуровку перчатки. — Больше нет желающих? Мне понравилось. Хочу к вам парни в секцию походить. Часто у вас спарринги?
— Раз в неделю, — пробурчал кто-то, остальные ошалело молчали.
— Замечательно… Меня это вполне устраивает. Ну так что? Найдется для меня местечко?
Немного ошарашенные моим спокойствием и сдержанной доброжелательностью каратисты, сразу умерили пыл. Стояли, переминаясь с ноги на ногу, чесали затылки и крутили на палец чубы. Кто-то усы поглаживал.
— Это надо Филина спрашивать. А ты зашиб его…
— Нормально все со мной, — раздался голос главного.
Пошатываясь, Филин встал, отбросив от себя руки помощников.
— Добрый у тебя удар, боксер. Как тебя звать?
— Андрей.
— Ладно… Возьму я тебя в секцию, Андрей. При одном условии.
— Каком, — улыбнулся я лишь уголками губ. — Полы мыть опять попросите?
— По ударке моих ребят подтянуть сможешь. Техника работы руками.
— Хм… Только бокс — это не карате. Там и стойки другие, и удары иначе выполняются.
— Да пофиг… — вдруг заявил каратист, поправ японские традиции. — главное, чтобы эффективно было.
— Это уже будет не карате… — теперь я чесал затылок. — А некая смесь единоборств.
Хотелось сказать «тайский бокс», хотя они такого понятия не знают.
— Я же говорю, — Филин подошел в плотную. — Пофиг, что не как в традиционном каратэ. Ну так что? Договорились?..
Часть присутствующих недовольно зароптала. Мол, мы же каратэ изучаем. Искусство высокое, древностью взращенное, а тут махалово кулаками нам впарить хотите…
— А ну цыц! — прикрикнул на них Филин. — Кто недоволен, вон дверь! Никого не держу! Кто останется, будет учится так, как я скажу… Или вы забыли, зачем мы здесь все это затеяли?
Недовольные вмиг притихли, а те кто не возражал изначально, одобрительно закивали. Мол, конечно, помним Сэнсэй. Мы с тобой, и новичок пускай вливается. Ух! Здоровски все-таки он кулаками машет…
А я призадумался. Не ради спорта парни собрались здесь. А для чего-то еще… что ж. Это мне и предстоит выяснить, а пока все идет по плану. Думал, что по плану, пока из раздевалки не вывалился Рыхлый.
— Филин! Я вспомнил! Узнал этого хмыря! — тыкал он в меня толстым пальцем. — Пацаны, знаете кто он? Он не просто так к нам приперся!
— Кто?
— Кто?
Послышались удивленные, но сдержанные возгласы. Филин посмотрел на меня вопрошающе, но я молчал, как партизан, лишь слегка помотал головой, изображая недоумение. Мол, качан после удара у Рыхлого не варит. Всякую чепуху мелет.
Филин повернулся к Рыхлому и приказал:
— Ну говори уже. Не тяни… Что за птица, этот новичок?..
Глава 13
Я напрягся. Неужели раскрыл меня Рыхлый? Как, когда? Где он меня срисовал? Эх… придется корки показывать, а тогда спортсменчики замкнутся в себе. Фиг, что выпытаешь из них.
Однако раньше времени выходить, что называется, из роли не стоит. Рыхлый назвал меня хмырем, а это значит… подозревает во мне совсем не милиционера. Не называют так представителей советской милиции — уж точно не в глаза.
В следующую секунду Рыхлый подтвердил мои догадки, выкрикнув:
— Он с Гошей Индия терся! Точно, а я еще думаю, где видел эту рожу! Он из блатных, ребзя! Думаете, просто так к нам пожаловал?
— Это правда? — уставился на меня Филин, сдерживая и скрывая удивление, но выгнувшуюся дугой бровь он забыл распрямить.
— Что правда? — невозмутимо спросил я, оглядывая немного ошарашенных каратистов.
— Что ты — человек Гоши.
— Может, да, а может, и нет, — хмыкнул я. — Индия — человек в городе уважаемый… Его каждый знает. Или у вас рамсы к нему имеются? Так это можно все исправить. Кто из вас предъяву готов кинуть? Что молчите? Никто?..
Я задержал свой взгляд на Рыхлом, тот опустил голову, уже понял, что слишком напористо стал высказываться о человеке, который, скорее всего, пришел от самого Гоши Индия.
— Нам мутилово ни к чему, — нахмурившись, пробурчал главный. — Если ты от Гоши, то мы не в претензии к нему. Наше дело нейтральное, он сам по себе, мы сами по себе…
— Сами по себе, говоришь? — цокнул я. — Нет, братец, ошибаешься… Вы на его территории дела мутите. Без должного разрешения.
— Ничего мы не мутим. Мы просто занимаемся каратэ. Здесь, в подвале, не «малина», а спортивный зал, сам видишь.
— Пойдем, Филин, с глазу на глаз побазарим, — кивнул я на раздевалку.
Мы отошли с ним, оставив остальных в молчаливом недоумении. По их раскрытым ртам было явно видно, что Гошу Индия они прекрасно знают. Не лично, конечно, но его слава до них докатилась. И никто против меня не посмел вякнуть, Гошин авторитет сдерживал пацанов не хуже ментовской ксивы. Даже Рыхлый заткнулся. Лишь пыхтел, поглядывая исподлобья то на меня, то на главного.
Мы вошли внутрь раздевалки, и Филин прикрыл дверь. На стенах висел Чак Норрис. С пулеметом и без, с бородой и просто с усами. Правильно предупреждал Саныч — поклоняются они этому каратисту и актеру, почти как богу.