Легенды, заговоры и суеверия Ирландии
Шрифт:
Тот же автор описывает Дермота, которого он видел своими глазами: «Высокий рослый человек, с большим и крупным телом, доблестный и отважный воин; из-за того, что он часто кричал «ату» на охоте, его голос был хриплым. Он предпочитал, чтобы его боялись, а не любили. Грубый и щедрый, ненавидящий чужаков, он был против всех – и все против него».
Путь от Уотерфорда до Дублина был для Дермота и его союзников ознаменован победами, так как они шли только через датские поселения, феодальным сеньором которых был Дермот. У Дублина король Родерик с войском бросил им вызов. Три дня бушевала битва; затем дублинские датчане, боясь гнева Дермота, открыли городские ворота и предложили ему золото и серебро в изобилии, если он пощадит их жизнь; но норманнские рыцари, не обращая внимания на договор, ворвались в Дублин, убили датчан в их собственной крепости, а оставшихся прогнали к морю; и так настал конец существовавшей четыреста лет датской династии. Никогда больше они не владели и футом ирландской земли «в долготу и в широту ее» [125] . Ирландская армия с помощью норманнов уничтожила их полностью.
125
Быт., 13: 17.
Отважный Родерик собрал еще одну армию и с шестью тысячами человек осадил Дублин; О’Рурк из Бреффни помогал ему. Их отбросили от стен города. О’Рурк был взят в плен и повешен вниз головой, затем обезглавлен; его голова была выставлена на одних из центральных ворот замка, «зрелище, вызывавшее у ирландцев глубокую жалость»; а Родерик отступил в Коннахт, чтобы набрать новые силы.
Есть что-то героическое и самоотверженное в усилиях, которые в течение восемнадцати лет предпринимал Родерик против норманнской власти. Храбрый, ученый, справедливый и опередивший в просвещенности свое время, он один из всех ирландских князей видел страшный замысел вторгшихся норманнов. Все хроники его царствования доказывают, что он был мудрым и сильным монархом. У него был флот на Шанноне, подобного которому раньше не бывало. Он построил королевскую резиденцию в Коннахте, руины которой все еще свидетельствуют о ее былом величии, настолько превосходившем все строения того времени, что она была известна в Ирландии как прекрасный дом. Он основал кафедру литературы в Арме и оставил вечное пожертвование, чтобы поддерживать ее для обучения юношей Ирландии и Шотландии. Он был великий воин и пламенный патриот: первое, что он сделал, получив корону, – смирил власть датчан. Дублин был вынужден платить ему дань, и он был возведен там на трон с неизвестными прежде великолепием и роскошью. Когда Дермот попрал законы нравственности, он сместил и изгнал его. Когда Дермот совершил следующий грех, предательски приведя с собой чужеземцев, Родерик свершил суровое правосудие и отомстил за измену отца, казнив сына. Его собственный сын, наследник его королевства, вступил в союз с норманнами и был обнаружен сражающимся в их рядах. Родерик, как второй Брут, безжалостно, но с героической справедливостью, когда пленного юношу привели к нему, сам приказал выколоть ему глаза. Его второй сын также стал предателем и сговорился с норманнами лишить отца его королевства. Тогда Родерик, окруженный чужеземными врагами и домашним предательством, оставил Коннахт и отправился через провинции Ирландии, пытаясь пробудить в сердцах своих соотечественников такой же героический дух, как в нем самом. Вскоре после этого его недостойный сын был убит в какой-то ссоре, и Родерик вернул себе королевскую власть, но, в то время как все другие ирландские князья присягнули на верность королю Генриху, он держался в стороне, за рекой Шаннон, в равной степени презирая предательство и подчинение. Его последний сын, единственный достойный его, потерпев поражение в битве с норманнами, в отчаянии убил себя.
Мужская линия его дома пресеклась; независимость его страны была под угрозой; сила норманнов в стране росла, и его продолжающиеся в течение восемнадцати лет попытки пробудить в ирландских князьях сознание угрожающей им опасности были бесплодными. Уставший, возмущенный, быть может, убитый горем, он добровольно отказался от скипетра и короны и удалился в монастырь Конг, где постригся в монахи и так, в покаянии и затворе, провел последние десять лет жизни.
Он скончался там спустя двадцать восемь лет после норманнского завоевания, «совершив примерное покаяние, одержав победу над миром и дьяволом», и хронисты сообщают титул, начертанный на могиле, где он покоится:
Родерик О’Коннор,
Король всей Ирландии, как ирландцев, так и англичан.
Семь столетий прошло с тех пор, но даже теперь кто из нас может посетить прекрасные руины этого древнего аббатства, бродить по сводчатым нефам, затканным плющом, или вступить в одинокую безмолвную часовню, когда-то наполненную звуками молитв и славословий, без грустных мыслей сочувствия судьбе последнего монарха Ирландии и, быть может, также мрачных мыслей о судьбе народа, который на этой могиле отечественной монархии, независимости и государственности еще не написал Resurgam (возрождение).
Ровно через десять месяцев после того, как норманны овладели Дублином, король Дермот, «что превратил всю Ирландию в трепещущий комок земли… умер от нестерпимой и неизвестной болезни – сгнил заживо… без завещания, без покаяния, без причастия тела Христова, без миропомазания, как того и заслуживали его злые дела». [126]
Тотчас же граф Пембрукский принял титул короля Лейнстера по праву своей жены Евы. Тогда Генриха Английского обеспокоила независимость его дворянства, и он поспешил отстоять свои права верховного властителя. На его протест Стронгбоу ответил: «То, чего я добился сам, я получил с помощью меча; то, что было мне дано, я отдаю тебе». Было достигнуто соглашение, по которому за Стронгбоу оставался Дублин, а Генрих ставил над остальными провинциями Лейнстера выбранных им дворян.
126
Так описывают его кончину в 1171 году «Анналы четырех мастеров».
Когда первый
Король Генрих оставался в Ирландии шесть месяцев, самый длинный период, что когда-либо провел среди нас чужеземный монарх, и в течение этого времени он и не думал сражаться с ирландцами. До сих пор единственным результатом норманнских побед было низвержение датчан, чему с радостью способствовали ирландцы. Стронгбоу и Ева мирно правили в нашей столице. Генрих поставил губернаторов над другими датскими городами, и, чтобы вновь заселить Дублин, из которого были изгнаны датчане, он преподнес наш прекрасный город в подарок добрым горожанам Бристоля.
Таким образом, колония из этого города, жители которого славятся отсутствием индивидуальной привлекательности, прибыла и осела здесь; но тридцать лет спустя ирландцы, чье чувство прекрасного было, без сомнения, оскорблено растущим поколением бристольцев, обрушились с холмов Уиклоу на не блещущую красотой колонию и быстро покончили с ней, устроив всеобщую резню.
В порыве раскаяния за убийство Беккета Генрих основал аббатство Томас-Корт, в честь которого названа Томас-стрит, и затем отлученный от церкви король покинул Ирландию, оставив ее неизменной, кроме того, что Генрих Норманн получил владения Торкиля Датчанина, а Дублин из датского стал норманнским городом. Должно было пройти еще пятьсот лет, прежде чем английская юрисдикция распространилась за пределы древнего датского Пэйла [127] , и для окончательного завоевания Ирландии, как и для избавления Англии, нужен был Кромвель или Вильгельм Нассаусский. [128]
127
Пэйл ( англ. The Pale, буквально «частокол», от лат. pallus «кол (в ограде)») – в средневековой Ирландии территория, подвластная английской администрации, где господствовали английские законы и культура; обычно включала в себя графства Лаут, Мит, Дублин и Килдэр. По отношению к викингам леди Уайльд употребляет это слово в переносном смысле (территория Ирландии, подвластная викингам).
128
Имеется в виду Вильгельм III, или Вильгельм Оранский, король Англии (1650—1702).
Не может быть ничего более абсурдного, чем говорить о саксонском завоевании Ирландии. Саксы, невежественная, грубая, низшая раса, не могли даже сохранить свою власть в Англии. Они сдались перед превосходящей силой, умом и способностями норманнов, а провинции Ирландии, попавшие под власть первых норманнских дворян, были на самом деле не завоеваны в битвах, а получены благодаря бракам норманнских лордов с дочерьми ирландских королей. Поэтому в силу прав их жен норманнские дворяне рано заявили права, независимые от английской короны, а наследственные права, передававшиеся в каждом поколении, постоянно соблазняли норманнскую аристократию на восстание. Де Лэси, Джеральдины, Батлеры и другие из норманнского племени так же нелегко переносили верховную власть Англии, как и О’Конноры, Каванахи, О’Нейлы или О’Брайаны. Великий Ричард де Бург женился на Одиерне, внучке Кахала Кробдерга, короля Коннахта [129] . Поэтому де Бурги приняли титул лордов Коннахта.
129
Другие источники называют жену Ричарда, дочь Аэда, сына Кахала, Уной. Скорее всего, эта история является вымыслом ирландских хронистов, так как Ричард в 1225 году женился на Эгидии де Лэси, которая пережила его, когда он умер в 1243-м.
Король Родерик, как мы сказали, не оставил потомка мужского пола. Его королевство перешло к его дочери, которая вышла за норманнского рыцаря, Хьюго де Лэси [130] . Тотчас же де Лэси объявил себя независимым правителем в силу прав своей жены, принял свое законное положение, титул короля Мита и появился на публике с золотой короной на голове; всего лишь через двадцать пять лет после вторжения Джон де Курси [131] с сыном этого де Лэси выступили противангличан Лейнстера и Мунстера. О жизни и превратностях судьбы этой великой расы, наполовину ирландской, наполовину норманнской, с одной стороны, независимых правителей, с другой – английских подданных, можно было бы сплести немало романтических историй.
130
Хьюго де Лэси женился на дочери Руадри Уа Конхобара в 1181 году; убит в 1186-м.
131
Курси Джонде (ум. ок. 1219) – норманнский рыцарь, принимал участие в норманнском завоевании Ирландии; покровительствовал ирландской церкви, в 1185 году обнаружил в Даунпатрике мощи святых Патрика, Бригитты и Колума Килле.