Модификаты
Шрифт:
— Зачем? — спросили Рисве и Питерс практически в унисон.
— Вы же не надеетесь воззвать к его совести, София? — возмутился док.
— Ты его все-таки жалеешь? — гневно прищурился мой энгсин.
— Нет и нет, — я почувствовала, как загорелись злостью и стыдом мои щеки. — Считайте меня злопамятной, гадкой, какой угодно, но я желаю быть той, кто скажет ему о том, что его планы снова разрушатся и опять при моем непосредственном участии.
— Это так опрометчиво, София, — покачал головой Джеремая, и мы все повернули головы в сторону далекой полосы леса, откуда донеслось низкое рокотание двигателей.
— Я ничего такого тебе обещать не смогу, — ответил Глыба, вскакивая сам и поднимая меня. — Немного покорности и изображение бесчувственности, пока я буду считать, что ты невредима — это все.
—
Челнок, естественно, настиг нас через считанные минуты. Густая, высокая трава заполоскала в воздушном потоке, создаваемом им, хлеща по ногам и заплетаясь. Запутавшись, упала почти сразу, через несколько метров — док, Рисве метнулся ко мне, но я почти злобно мотнула головой, веля ему продолжить бегство напоказ. Как я и думала, воздушный транспорт пустился преследовать двух инопланетян, сбросив около нас небольшой десант. Ну еще бы. Ладно мы с Питерсом, ожидаемая добыча, а вот парочка туземцев — сенсационная находка. Наверняка эфир сейчас просто гудит от сообщений между шаттлом и базой.
— София Старостина, Джеремая Питерс, немедленно поднять руки и встать на колени, — прогрохотал сквозь шум двигателя неузнаваемый голос скрытого в экзоскелете землянина, направившего свое оружие на нас, как и еще примерно десяток по-разному экипированных безопасников.
Я взглянула на Рисве и Агову, перед которыми резко опустился челнок, обогнав их и разворачивая в нашу сторону, как загоняемых животных, мысленно ухмыльнулась заблуждению захватчиков, кто здесь действительно сейчас жертва, и демонстративно покорно сцепила пальцы на затылке, опускаясь. Одновременно с этим боковой люк в корабле отвалился и в спины стремительно развернувшимся братьям сухо защелкал парализатор. Да, спасибо, Вселенная, что все идет, как и задумано. Глыба поймал мой взгляд, без слов в последний раз спрашивая, уверена ли, а я быстро опустила веки, подтверждая, и только тогда он повалился лицом в траву, как подкошенный. Понятия не имею, как молиться местным Духам, но в этот миг я воззвала к ним, прося от всей души, чтобы и дальше везение не покинуло нас, и тут же ощутила, как впился под лопатку дротик и тело свело в жесткой боли, промчавшейся по всем нервам, и наступила темнота.
— Ну, здравствуй, звезда моя, — Едва включившийся мозг не сразу постиг, что ненавистный голос не очередной развеивающийся кошмар, а на этот раз действительность. — Все время считал тебя неординарной женщиной, София, но чтобы настолько.
Мышцы лица онемение отпускало в первую очередь и, приоткрыв глаза, я быстро осмотрелась в поисках Питерса и братьев.
— Нет-нет, неверная звезда моя, ты достаточно побегала и наобщалась всеми возможными способами, а теперь пора вернуться к нашим прежним отношениям, — насмешливо прокомментировал мое движение Тюссан.
Запаниковав на мгновение, я преодолела сопротивление еще не слишком послушных шейных мускулов и завертела головой, боясь обнаружить себя опять в головном модуле "Ковчега", болтавшегося на орбите. Неужели я просчиталась: нашелся способ нейтрализовать Оградителя и его вместилища и я опять вернулась в свое чистилище? Но нет, явно знакомые цвета листвы деревьев Реомы, заметные в огромных окнах у одной из стен комнаты, размером с всю главную кают-компанию на корабле, посреди которой я сидела в глубоком кресле-трансформере, и королевских размеров кровать убедили меня, что мы все же на наземной базе землян. У одного из окон и стоял Рожер, разглядывая меня с любопытством кровожадного зверя, примеряющегося как бы получше пустить кровь своей добыче. Но вот я себя его добычей теперь не ощущала и уставилась в ответ, бесцеремонно изучая как заново того, кто заставил меня пройти через ад. Память униженной и почти сломленной жертвы рисовала капитана настоящим страшным гигантом, что вечно сокрушал и насиловал меня, но почему-то сейчас он абсолютно не выглядел таким же угрожающим и отнимающим пространство. Мой страх не подпитывал значимость его образа, и Рожер смотрелся… обыкновенным. Да, его тело было все таким же образцом совершенства, и размеры не стали меньше, но
— Этому никогда не бывать, — спокойно ответила, хоть горло казалось слишком пересохшим после действия препарата и вышло хриплое бормотание. — И я здесь лишь для того, чтобы ты услышал это от меня.
— Прости? Ты что-то сказала? — пренебрежительно-участливо переспросил Тюссан.
Прочистив горло без всякого стеснения, села прямее и покачала головой из стороны в сторону, разминая шею.
— Этому никогда не бывать, — повторила громче и отчетливее. — Как и тому, что ты задумал для всех этих несчастных людей. Никакой чертовой колонии с исключительными правами и положением для Модификатов, никакого насильственно полученного потомства, никаких новых поколений, что будут считать тебя миссией и прародителем иной высшей цивилизации. Ни-че-го.
— И позволь узнать, почему же у тебя создалась такая иллюзия? Уж не надеешься ли ты на помощь своих туземных дружков?
Капитан подошел ко мне неторопливо, явно давая прочувствовать театральный эффект неизбежности его приближения, и, как когда-то давно, навис, наклонившись к лицу и схватившись руками за подлокотники кресла, чтобы усилить впечатление попадания в клетку, и меня передернуло от такой его близости, но отнюдь не от ужаса. Все, что я видела перед собой, — физиономию ничтожества, чьи глаза отблескивали настоящим безумием, которое больше не могло спрятаться за маской адекватности.
— Тому, кто твердо уверен, не нужно надеяться, — ответила, не опуская глаз под его расчленяющим взглядом.
— Надо же, видимо, они так качественно тебя трахали, что твой очень умненький мозг окончательно переклинило, — подняв руку, Тюссан уперся пальцем прямо в центр моего лба, вдавливая затылком в спинку кресла. — Сможешь ли ты такая теперь быть мне хоть чем-то полезной?
Никакого шума я не услышала, зато прекрасно почувствовала содрогание пола под ногами, как от начала некой сейсмической активности. Рожер нахмурился, напрягаясь, а я улыбнулась, не скрывая торжества, и дернула головой, освобождаясь от его прикосновения.
— Что тебе стоило понять изначально, это то, что никто во всей Вселенной не обязан быть тебе полезным и у тебя никогда не было права решать судьбы людей, исходя из их практической ценности или унижать и отнимать достоинство и жизни, оправдываясь разницей в происхождении.
— Как забавно слышать такие высокопарные речи от девки, рожденной от не имеющих понятия о морали уродов-ученых, обрекших сотни тысяч на существование недолюдей, потому что это удобно кучке возомнивших себя сверхчеловеками, угробившей изобретения своих родителей, чем лишила всех возможности получать необходимую экстренную помощь, и тем самым продолжившей "славные" фамильные свершения, а под конец настолько сбрендившей, что стала подстилкой грязного дикаря, вместо того, что остаться со своими и работать над облегчением их участи, что тебя якобы так волнует.
— Мои родители были не правы, но я не несу за них ответственности. Уничтожение Компенсаторов считала и считаю больше благом, нежели актом чистого разрушения и горжусь этим. "Грязный дикарь" — лучшее, что могло со мной произойти в жизни и как для человека, и как для обычной женщины. И я здесь и сейчас как раз для того, чтобы отменить для всех участь, которая их ожидала в первую очередь по твоей вине и по причине их собственной неспособности противиться этому, — спокойно ответила, наблюдая, как отвратительное пламя неконтролируемой злости разгорается в глазах напротив.