Муж в наказание-2. Свобода любой ценой
Шрифт:
Брат удивляет. Он где-то научился пользваться оружием. Со знанием дела Назар наводит на меня пистолет, а потом демонстративно кладёт его на свои колени. Приклад весь в крови, а значит им он и вырубил меня.
Эх, братишка. Что же ты творишь...
— Где Диана? Там же, где ты её и оставил. Она в твоей комнате. Я её не трогал... Пока что. Но всему своё время. И до неё я доберусь.
Этих слов было бы вполне достаточно для того, чтобы сорваться с цепи и перегрызть Назару глотку, если бы я не был прикован к стулу.
Я разгневан, я взбешен до такой степени, что
— Только тронь её, ублюдок! — злобно цежу я, брызжа слюной. Я искренне не понимаю в кого мой брат мог превратиться. — Развяжи меня! Сейчас же!
Назар склоняется над дорожным баулом, лежавшим на полу возле его ног. Раскрыв молнию, он достаёт изнутри хозяйственный скотч, надрывает, зубами перегрызает полоску и заклеивает ею мой рот. За секунду. С отточенным мастерством, что я и опомниться не успеваю.
— А теперь буду говорить я, — угрожающе он проговаривает, ставит локти на колени. Он потирает свою взмокшую шею. Абсолютно в каждом его движении я различаю нервоз. — Ты слушаешь и соглашаешься на все мои условия. Пойми, всё зашло слишком далеко. Я не думал, что дойду до такого, но я вынужден, — он корпусом ко мне ближе наклоняется, в глазах его мольба и скорбь. — Братишка, он шантажирует меня. Он нашёл рычаг и теперь пытается дёрнуть за него. Прости, я ничего не могу поделать.
А мне имя его не нужно даже слышать, чтобы понять о ком идёт речь.
Рифат.
Это чёртов манипулятор у любого найдёт слабое место, чтобы извлечь для себя выгоду, не запачкав при этом руки.
Наружу просится звериный рык, замурованный в груди, но всё, что я могу — сидеть, мычать и мысленно проклинать эту землю, что носит таких тварей, как Рифат Чалык.
— Если ты пообещаешь сидеть смирно, я могу убрать скотч. Никто не должен знать о том, что я здесь. Хорошо?
Я не в том положении, чтобы выдвигать свои условия. Я порабощён порабощённым братом. Хоть и нехотя, но я моргаю, обозначив своё согласие, и тогда Назар резким движением сдирает с моего рта скотч.
— Какого чёрта ты творишь? — шиплю я на него. — Ты ведь должен быть в Швейцарии.
Назар безрадостно хмыкает, шарахнув ладонью по своему колену.
— Должен был. Вот только Рифат меня перехватил по дороге в аэропорт.
Каждая мышца моего тела без исключения напрягается, стоит только раз услышать его имя.
— Что ему нужно? — сразу подхожу к делу, а Назар вопросительно бровью ведёт. Видимо, я сам должен догадаться. — Диана? Ему нужна Диана, так ведь?
Назар отводит извиняющийся взгляд в сторону и кивает.
— И ты отдашь её ему! Понял? — несмело наставляет он на меня дуло пистолета, отдавая распоряжение. — Ты подпишешь договор!
Я подаюсь вперёд, стиснув зубы до скрипа. Лоб свой плотно приставляю к холодному металлу огнестрельного и, нисколько не боясь за себя, заглядываю смерти в глаза, как заглядывал уже не раз.
— Нет! Ты знаешь, что ничто не заставит меня пойти у него на поводу! Стреляй, если ты этого так хочешь!
Нервы братишки сдают окончательно. Его всего трясёт, подбородок подрагивает и зубы стучат друг о друга. Он отводит пистолет от моей головы, позволив мне глотнуть кислорода.
— Я не могу, — качает он головой из стороны в сторону. — Не могу, слишком высока цена.
— О чём ты говоришь? — заставляет он меня рассмеяться в голос. — Рифат тебя не тронет, а Каплан одной ногой уже в могиле! Какая цена!?
— Ты не понимаешь! У меня ведь семья. В данную минуту люди Рифата держат их на мушке.
Уняв лихорадочный ритм сердца, я прислушиваюсь к звукам, доносящимся из дома.
Тихо, как и всегда.
Неслышно никаких признаков того, что к нам мог кто-то пробраться. Да и вряд ли бы кому-то это удалось, учитывая то, что с моим отъездом в Текирдаг, Каплан удвоил охрану.
— С чего ты взял? Если бы было всё так, как ты говоришь, этот дом давно бы уже подняли на уши, — пытаюсь любыми способами вразумить Назара, а он раскачивается на стуле как безумец и уши ладонями накрывает, не желая меня слышать. — Никто никого не держит на мушке. Тебя хотят одурачить. Не ведись, они ведь этого и добиваются. Желают, чтобы ты выполнил за них всю работу! Ты...
Назар перебивает меня своим диким гортанным воплем. Его мучает что-то внутри. Огромная душевная боль, которая мне кажется знакомой.
Он делает пару коротких вдохов, пытается унять судороги в конечностях, но это никак не помогает ему.
Впервые я вижу, как он плачет. Взрослый, здоровенный детина обливается слезами предо мной, и это не может не шокировать.
— Брат, в пригороде Лугано у меня живёт семья, — надламывается его голос и сходит на хрип. — Там у меня любимая девушка и две дочки, мои карамельки, — зажмурившись, он пальцами зажимает переносицу, слёзы стирает, и теперь пристально смотрит на меня, словно желает силой мысли повлиять на меня. — От твоего выбора сейчас напрямую зависит их жизнь. Если ты не согласишься передать Диану Рифату, они могут погибнуть в любую минуту.
Леденящий ужас медленно заползает под мою кожу и вонзается острыми иглами, задевая все болевые точки, поражая нервные окончания.
Назар не из тех, кто ради спасения своей задницы, станет выдумывать различные небылицы. Он не из тех, кто попытается надавить на жалость, но я не могу поверить ему на слово, зная, что в этом деле каким-то образом замешан Рифат.
— Девушка? Дочки? Ты сейчас это придумал или в этом тебе помог он?
Злость меня берёт из-за того, что теперь и брат пытается мною манипулировать. Почему-то все разом возымели желание распоряжаться моей жизнью.