На качелях XX века
Шрифт:
С фронта поступали грозные известия. Немцы стремились к Волге, к Сталинграду. Нашествие их растеклось вплоть до Северного Кавказа. Сообщение с Ереваном, которое необходимо было для снабжения нас винилацетиленом, стало трудным. Назарову удавалось добиться специального самолета (от авиационных заводов Казани, для которых его лаборатория готовила универсальный винилацетиленилкарбинольный клей), на котором он сам, кружным путем с приключениями, доставлял из Еревана бочки с винилацетиленом. С Нижней Волги в Казань начали приплывать на пароходах беженцы. И наконец наступила зима, принесшая окружение и разгром армии Паулюса. Трудно воспроизвести всю яркость радости этих морозных зимних дней!
Возвращение в Москву
Осенью 1943 г. пришло распоряжение о реэвакуации.
Упаковка в ящики со стружками реактивов, химической посуды, приборов. Наконец дошло и до личных вещей сотрудников.
Москва. Снова надо приводить в порядок наш старый ИОХ. Приятно поселиться в своей квартире. Встреча со старыми друзьями — книгами. Непосредственно после приезда я слег с паратифом, по-видимому, подхваченным в дороге, и не мог участвовать в сессии Академии наук, посвященной выборам. Впрочем, это участие было бы все равно пассивным — вплоть до 1963 г. правом активного голоса в выборах пользовались лишь академики. Таким образом, я ничего не могу рассказать о самих выборах, важным же результатом с моей личной точки зрения оказалось то, что 27 сентября 1943 г. я был избран академиком.
Реэвакуировались и работники университета: основная масса — из Ашхабада, Н.Д. Зелинский — из Борового в Казахстане, С.С. Наметкин — из Казани, Ю.К. Юрьев с женой (Р.Я. Левиной) — из Свердловска. Между тем в Москве организовался за время их отсутствия как бы «московский филиал» МГУ. Лекции по органической химии читал академик В.М. Родионов [236] . Все скоро вернулось на свои места. Ректором МГУ был историк профессор И.С. Галкин [237] , проректорами — И.М. Виноградов [238] , В.И. Спицын, К.А. Салищев [239] . В.И. Спицын сделал мне предложение вернуться в МГУ. Действительно, Н.Д. Зелинский возвратился из Борового сильно одряхлевшим, да он уже и не занимал центральной позиции, заведовал только кафедрой химии нефти. Что касается кафедры органической химии, то и на ней руководство МГУ хотело видеть более молодого и энергичного заведующего.
236
Родионов Владимир Михайлович (1878–1954) — химик-органик, академик АН СССР (1943). Известна «реакция Родионова» — синтез -аминокислот конденсацией альдегидов с малоновой кислотой и аммиаком.
237
Галкин Илья Саввич (1898–1990) — историк и общественный деятель. Ректор МГУ (1943–1948).
238
Виноградов Иван Матвеевич (1891–1983) — математик, академик АН СССР (1929). Директор Математического института АН СССР им. В.А. Стеклова (с 1932).
239
Салищев Константин Алексеевич (1905–1988) — географ-картограф.
План, осуществленный ректоратом, был такой: из кафедры органической химии выделяется небольшая кафедра (специального органического синтеза и анализа) для С.С. Наметкина, а во главе кафедры органической химии с ее большим практикумом становлюсь я. При добром согласии С.С. Наметкина план был осуществлен.
Оставаясь директором ИОХа, я стал налаживать и кафедральные дела в МГУ. Исключительно сильную помощь по практикуму (а это была наибольшая «тягота») мне оказал профессор Ю.К. Юрьев, который вплоть до своей смерти продолжал заведовать этим практикумом. Лекции читать я любил, и они меня никак не затрудняли. Но нужно было заново создавать свою школу, свою металлоорганическую лабораторию, которая в МГУ исчезла и для которой я не мог поступиться ни одним человеком из Академии.
Моя лаборатория в ИОХе была немногочисленна, кое-кто (например, К.Н. Анисимов) был еще в армии, и ослаблять металлоорганическую лабораторию в ИОХе было неразумно. Впрочем, одно исключение я сделал. Желая сплотить воедино коллектив двух металлоорганических лабораторий — в МГУ и в ИОХе, я условился с моей сотрудницей Н.Н. Новиковой, что она перейдет в МГУ. Она обладала ценными качествами, которые, по моему мнению, должны были обеспечить успех сплочения.
240
Перевалова Эмилия Георгиевна (1922–2012) — химик-металлоорганик, доктор химических наук (1962), профессор химфака МГУ (1964). Одной их первых занялась изучением сэндвичевых соединений, внесла значительный вклад в химию ферроцена.
В 1945 г. в старый сабанеевский кабинет — «сабанет», который я избрал в качестве своего кабинета, ко мне заявились два юных офицера. Они выразили желание работать у меня. В 1941 г. они были «ускоренно» выпущены с химического факультета МГУ и хотели вернуться к химии. Первый был Ю.А. Жданов [241] , второй О.А. Реутов, оба коммунисты, боевые офицеры. Я был рад такому пополнению. Они начали работать, получив темы. К моему горю, Н.Н. Новикова погибла еще в военное время, и обе металлоорганические лаборатории остались «связанными» лишь мной.
241
Жданов Юрий Андреевич (1919–2006) — химик-органик, член-корреспондент АН СССР (1970), РАН (1991). Автор трудов по теории органической химии, химии природных соединений, философским проблемам естествознания. Сын А.А. Жданова (см. примеч. на с. 216).
Я не описываю последние месяцы войны, явно и зримо приближавшейся к победе и все еще несущей нам тяжелые потери (об этом много написано). О Сталинградской битве я знал теперь от ее участника О.А. Реутова. Нас радовали салюты с пушечным громом и ярким блистанием фейерверков, посвященные освобождению крупных городов. Мы знали заранее, что готовится салют, еще не прочитав об этом в газетах, так как видели группы зениток на прицепах, отправлявшихся в свой салютный маршрут. Уже перестали закрывать небо Москвы на ночь серебристыми привязанными аэростатами — «колбасами». Потом снято было и затемнение. Страшные сведения поступали с территории Польши и Германии о лагерях смерти с крематориями, об автомобилях-душегубках, складах женских волос, грудах детской обуви, изделиях из человеческой кожи, ужасах, от которых холодело сердце и ненавистью наливалась душа.
И вот настало 9 Мая! Самый светлый май в жизни каждого из нас. На 24 июня я получил два билета на Парад Победы. Мы стояли с Ниной Владимировной на трибунах справа от Мавзолея. Шел веселый майский дождь, как будто смешавший слезы и радость. Я впервые видел легендарных Рокоссовского, командующего парадом, и Жукова, принимающего парад, прогарцевавших по брусчатке. Двинулись церемониальным маршем самые прославленные из прославленных воинские части. А думалось о параде 7 ноября 1941 г. в полуопустевшей Москве, ощерившейся на заставах надолбами и рельсами, когда враг подошел чуть ли не к Химкам. Наконец наступил кульминационный момент Парада Победы: красноармейцы бросали наклоненные фашистские знамена к подножью Мавзолея. Много раз я бывал на Красной площади: и в потоке демонстрантов в студенческие времена, и на трибунах, но по особому состоянию духа, соединяющему восторг победы и лицезрения героев и грусти о тех, кого уже не увидишь, никогда ничего похожего не было.
Было решено отпраздновать и научные победы: в связи с 225-летием со дня учреждения Академии наук был намечен международный праздник науки. В Москве, в Нескучном, а затем в Ленинграде, в Таврическом дворце состоялось празднование, а в промежутке в Москве была проведена сессия с докладами. В частности, я делал доклад о квазикомплексных соединениях и таутомерии. Затем в присутствии гостей — иностранных химиков — делал доклад в аудитории Политехнического музея. Среди иностранных гостей был особенно мне интересный и по литературе знакомый чуть ли не со студенческих лет сэр Роберт Робинсон [242] — член английского Королевского общества, впоследствии его президент. Здесь я впервые с ним познакомился. Он был затем в ИОХе, и я знакомил его с работами института, в частности, с некоторыми работами моей лаборатории.
242
Робинсон Роберт (1886–1975) — английский химик-органик. Один из основоположников химии природных соединений. Лауреат Нобелевской премии по химии (1947).