Невинные души
Шрифт:
Разумеется, у всех этих событий имеется объяснение.
Чарли… А в том, что это действительно был Чарли Риццо, Дарби уже нисколько не сомневалась… Так вот, Чарли позвонил 9-1-1 и вызвал спецназ и бронированный автомобиль. Он подстрелил и бросил в кусты какого-то человека. Когда она спросила у него, кто это, он ответил: «Я надеюсь, что вы сможете ответить на этот вопрос. Для этого я вам его и подарил». Чарли хотел, чтобы она вошла в дом и стала свидетелем признания его отца. Что же Чарли сказал отцу? Ага, вот оно! «Я
Марк Риццо так ничего и не объяснил. Хотя нет, кое-что он все же сказал: «Это существо не мой сын». Она повалила Чарли на пол, комнату наполнил слезоточивый газ, и в дом ворвались люди в форме спецназа. Они пришли не за Чарли. Его они убили вместе с остальными членами семьи.
Кроме отца. Они забрали Марка Риццо… Куда? Туда, где все эти годы жил Чарли? Но почему они его не убили? С какой целью они оставили его в живых?
«Ты считаешь, что у них была цель?»
Быть может, не цель, но какое-то объяснение так или иначе должно существовать.
Дарби не пришлось слишком долго терзаться всеми этими вопросами. Ход ее мыслей прервало шипение открывающейся двери. Это была стальная герметичная дверь белоснежной комнаты за плексигласовой дверью.
Глава 18
Человек, собирающийся войти в ее палату, как и все предыдущие визитеры, был с головы до ног облачен в толстый белый ОЗК. Скрывающие его руки перчатки завязывались у локтей, а голова была защищена противогазом, подключенным к работающему от литиевой батареи респиратору, закрепленному на спине. С этого расстояния Дарби не видела его лица, но, судя по росту посетителя и ширине его плеч, это был мужчина. Он махнул карточкой перед датчиком, после чего ввел код. У него на бедре висел лоток из нержавеющей стали, на котором лежали стетоскоп, стеклянные пробирки, иглы в пластмассовых чехлах и стояло несколько пузырьков.
Раздалось гудение видеокамеры, повернувшейся к входящему в комнату мужчине. Дарби закинула руки за голову и тоже наблюдала за неуклюжей походкой этого астронавта, исследующего поверхность неизвестной планеты.
Он поставил лоток в ногах ее кровати. Гудение прекратилось, сменившись полной тишиной. Дарби не сводила глаз с блока респиратора.
– Как вы сегодня себя чувствуете, мисс МакКормик?
Голос звучал несколько женоподобно, к тому же Дарби уловила в его речи легкое пришепетывание. Она подняла глаза на прозрачное лицевое стекло и увидела темно-синие глаза под густыми бровями, слившимися в одну волосатую гусеницу.
– Мы знакомы?
– Нет, – отозвался гость, снимая пластмассовый колпачок с иглы. – Проблемы с дыханием?
– Вы врач?
– Да. Но расскажите мне о вашем дыхании. Быть может, вы испытываете…
– У вас есть имя?
– Доктор Джеркинс.
– Как лосьон для рук?
– Да. А теперь, если можно, о вашем дыхании.
– Мое дыхание в полном порядке. Как и зрение. И еще меня не тошнит.
– А как у вас с пищеварением?
– Спасибо, что напомнили. Да, у меня
Он поднял на нее глаза, в которых светился живейший интерес. У этой подопытной свинки наконец-то проявился симптом.
– Мне трудно переваривать весь этот бред относительно того, что вы до сих пор не знаете, воздействию каких веществ я подверглась, – хладнокровно произнесла Дарби. Ее раздражала необходимость сохранять хорошую мину при столь отвратительной игре. Она выдавила из себя улыбку и все так же спокойно продолжала: – И можете не утруждать себя заявлениями, что у вас до сих пор нет результатов анализов. Вы только и делаете, что берете у меня кровь и впрыскиваете в мои вены какое-то дерьмо, отказываясь сообщить мне его название. У меня от него голова гудит, как после нескольких раундов с Крисом Брауном.
– С Крисом Брауном?
– Это парень певицы Рианны. Тоже певец. Он избил ее до полусмерти. Это было во всех газетах.
– Боюсь, что я это пропустил. Как бы там ни было, но вялость, которую вы испытываете, – это побочный эффект седативных препаратов, которые мы колем, чтобы облегчить боль от сломанных ребер и не допустить угнетения дыхания.
– Что возвращает нас к началу разговора. Я в последний раз вас спрашиваю, доктор Джеркинс, воздействию какого вещества я подверглась?
– Похоже, это был зарин.
– Похоже?
– Ваши анализы не дают нам полной картины. Именно поэтому мы…
– Как насчет тех, кто погиб в Нью-Гемпшире? Вы взяли у них анализы?
– Взяли. Они умерли, вдохнув зарин. Зарин, мисс МакКормик, это нервный газ, изначально разработанный немцами в качестве…
– Пестицида, – закончила за него Дарби. – Это прозрачный бесцветный газ, не имеющий запаха. Он может до получаса сохраняться на одежде человека, что объясняет необходимость в немедленной дегазации. Вдыхание газа или небольшая капля сжиженного газа на коже приводит к потере сознания, конвульсиям, параличу, а затем и остановке дыхания.
– Обывательская терминология, но в целом вы правы. Но как я пытался объяснить, прежде чем вы меня перебили, мы продолжаем делать анализы, чтобы убедиться, что вы не вдохнули этот газ. Эти анализы занимают очень много времени, мисс МакКормик. Я знаю, что вы считаете, будто мы преднамеренно удерживаем вас здесь, но, смею вас заверить, это не так.
Доктор Джеркинс отвернулся к своему лотку, взял шприц и опустил иглу в пузырек. Это был демерол, наркотическое обезболивающее, применяемое для снятия средних и сильных болей. Ничего удивительного, что Дарби чувствует себя, как жертва бандитского нападения. Она всегда плохо реагировала на демерол.
– Мне не нужен укол, – заявила она.
– Поверьте, нужен.
– Я и без него могу терпеть боль.
– Я в этом не сомневаюсь. Похоже, у вас очень высокий порог болевой чувствительности. Но нас беспокоит кашель. Вы кашляли сегодня ночью. Сильный кашель способен привести к повторному смещению сломанных ребер. И вот тут вам поможет демерол.
Он положил шприц в лоток и взял упакованный в фольгу ватный тампон.
– Я хочу взглянуть на результаты своих анализов, – продолжала Дарби.