Офицеры и джентльмены
Шрифт:
— Только военная линия. Этот телефон заперт в кабинете офицера службы железнодорожных перевозок.
— А телефонная книга есть здесь?
— Есть. Попробуйте. Боюсь, что этот телефон отключен.
В слабо освещенном кабинете начальника станции с трудом нашли местную телефонную книгу.
— Вот, тут есть частная школа Кут-эль-Амара, давайте попробуем позвонить туда.
Через некоторое время в телефонной трубке послышался сиплый голос:
— Алло, да. Что? Кто? Не могу разобрать ни одного слова. Эта линия должна быть отключена. Здесь теперь военное заведение.
— Тут, на станции, восемь офицеров; за нами должны прислать автобус.
— Это
— По-видимому, да.
— Хорошо, не кладите трубку, сэр. Я попытаюсь найти кого-нибудь.
После довольно продолжительной паузы в трубке прозвучал новый голос:
— Вы где находитесь?
— На железнодорожной станции Саутсанд.
— А какого же черта вы не поехали на автобусе вместе с другими?
— Мы только что прибыли.
— Ну что ж, вы опоздали. Автобус уже ушел отсюда, и никакого другого транспорта у нас нет. Вам придется добираться сюда самостоятельно.
— А это далеко отсюда?
— Конечно, далеко. Вам лучше поторопиться, а то ничего не останется не только поесть, но даже и перекусить. И без того здесь очень мало.
Им кое-как удалось найти сначала одно, а потом и второе такси, и, набившись в них как сельди в бочку, они наконец добрались до своего нового дома. Кругом было совершенно темно. Они долго не могли составить себе никакого представления о чем-нибудь, пока минут через двадцать их не привели в совершенно пустой холл и не построили в шеренгу около своих вещей. Дощатый пол, вероятно, недавно вымыли, он был еще влажным, и от него воняло дезинфекционным раствором. Пожилой алебардист с множеством наград за долгую и безупречную службу сказал:
— Сейчас я позову капитана Маккини.
Рот появившегося через некоторое время капитана Маккини был набит пищей.
— Ну вот и вы, — начал он, аппетитно жуя. — В ваших командировочных предписаниях, по-видимому, что-то перепутано. Полагаю, что вы тут не повинны. Везде что-нибудь да перепутают. В той или иной мере. Я исполняю обязанности начальника этого заведения. Не имел никакого представления, что буду назначен сюда, вплоть до девяти часов сегодняшнего утра, поэтому можете представить себе, насколько я мог освоиться с обстановкой здесь. Вы обедали? Да, вам лучше пойти сейчас же и перекусить.
— А помыть руки можно где-нибудь?
— Вон там. Однако боюсь, что вы не обнаружите там ни мыла, ни горячей воды.
Так и не помыв рук, они двинулись за капитаном в дверь, через которую он вошел к ним, и оказались в столовой, которая вскоре стала известной им всеми своими отвратительными аспектами и которая теперь обратила их внимание на себя лишь красноречивой наготой. На двух сооруженных на козлах столах стояли эмалевые миски, кружки и серые столовые приборы, какие они видели в солдатских столовых во время одного экскурсионного осмотра казарм. На столе стояли блюда с маргарином, нарезанным хлебом, крупным посиневшим картофелем и какое-то грязновато-коричневое заливное, напомнившее Гаю школьные годы во время первой мировой войны, но далеко не вызвавшее аппетита или приятных ощущений. На отдельном столике в стороне стоял большой кипятильник, из которого в лужу под ним капал чай. Единственным блюдом, оживлявшим стол своим цветом, была красная свекла.
— Как вам, ребята, нравится эта диккенсовская школа? — спросил Франк де Сауза.
Однако главное внимание Гая привлекли не блюда на столе и не само помещение столовой. За одним из столов сидела группа незнакомых
За другим столом сидели шесть знакомых офицеров, окончивших тот же курс подготовки в казарменном военном городке, что и Гай.
— Вам лучше сесть вон там, — сказал капитан Маккини, кивая в сторону второго стола. — Там и другие ваши друзья, пока не определившиеся. Окончательное распределение мы произведем завтра утром. — Затем капитан повысил голос и обратился ко всем: — Я ухожу к себе. Надеюсь, вы получили все необходимое. А если и нет — как-нибудь обойдетесь. Ваши комнаты наверху. Они не распределены. Разберитесь там сами. Свет внизу выключается в двенадцать. Побудка в семь часов. Построение утром на плацу в восемь пятнадцать. Вам разрешается выходить и возвращаться до отбоя в двенадцать. Наверху есть шесть солдат из команды обслуживания, но они весь день работали, убирали в помещениях, поэтому я прошу вас по возможности не занимать их и дать им отдохнуть. Вы не умрете от того, что один раз перенесете свои вещи сами. Бар открыть мы еще не смогли. Ближайший бар находится напротив нас, до него по дороге около полумили. Он называется «Грэнд» и предназначен для офицеров. Бар, который расположен ближе к нам, предназначен только для рядовых. Вот и все. До завтра.
— Мне вспоминается одна прочитанная нам недавно лекция по руководству подчиненными, — сказал де Сауза. — «Когда вы разбиваете лагерь или производите расквартирование, помните, что подчиненные вам люди должны быть размещены в первую, вторую и третью очередь. Себя вы размещаете в последнюю очередь. Офицер-алебардист никогда не сядет есть, пока не убедится, что питание для его подчиненных обеспечено. Офицер-алебардист никогда не ляжет спать, пока не убедится, что места для сна подчиненных приготовлены». Кажется, так говорилось об этом в лекции? — Де Сауза взял одну вилку со стола и с мрачным видом начал гнуть ее, пока она не сломалась. — Пойду-ка я в «Грэнд», — продолжал он решительно, — и посмотрю, нет ли там чего-нибудь съестного.
Де Сауза поднялся из-за стола первым. Вскоре после этого начали подниматься из-за своего стола вторые лейтенанты. Один или два из них несколько задержались, видимо размышляя, не следует ли им вступить в разговор с новичками, но к этому моменту все головы за другим столом склонились к своим мискам. Подходящий момент был упущен.
— Общительные ребята, правда? — иронически заметил Сарам-Смит, когда они ушли.
Ужин длился недолго. Вскоре все прибывшие вернулись в холл к своим вещам.
— Давайте я помогу вам, «дядюшка», — предложил Ленард, и Гай, с благодарностью уступив ему свой вещевой мешок, начал прихрамывая подниматься за Ленардом по лестнице.
Двери комнат вокруг лестничной площадки были заперты. На оклеенной обоями стене мелом было написано: «Офицерские комнаты дальше, за занавесом». Пройдя через занавешенную дверь, они спустились на одну ступеньку вниз и оказались в коридоре, застланном линолеумовой дорожкой и освещенном лампочками без абажуров. Двери комнат с обеих сторон были открыты. Вошедшие в коридор первыми заняли ближайшие к двери комнаты, однако нельзя было сказать, что они оказались от этого в выигрыше. Все комнаты были одинаковыми. В каждой стояло по шесть солдатских коек. Одеяла и тюфяки были сложены в стопку.