Она читала на ночь
Шрифт:
Юлия ощутила неловкость от того, что она счастлива, а Ксения одинока. Надо почаще приглашать ее в гости. Может, созерцание чужой любви разбудит в ней желание иметь рядом близкого человека, семью, ребенка? В конце концов, она женщина!
– Расскажи о себе, – улыбнулась Ксения. – Мы так давно не виделись. Непривычно, что ты, Юлька, – жена, мать, хозяйка дома! Аж страшно становится от таких слов. Но у тебя все это отлично получается. Я бы не смогла…
– Тебе так кажется! – засмеялась Юля. – Филипп создан для меня, а я для него. Мы еще ни разу не поругались. Представляешь?
Ксения
– Тебе повезло, – сказала она и обняла Юлю. – Помнишь, как мы мечтали о красивых и отважных мужчинах, о необыкновенной любви?
– И бегали к загсу смотреть на невест в белых платьях! Как мы им тогда завидовали!
– Глупые были…
– Почему это? – обиделась Юля.
– Потому! Ладно, мне, наверное, пора. Смотри, какая темень. Который час?
– Ганна! – крикнула Юля. – Где же чай? Мы устали ждать.
Ганна принесла поднос с чашками, сахарницей и блюдом, полным горячих пирожков. Подруги еще долго болтали о том о сем, пили чай с лимоном, вспоминали детство, смеялись. Но все это была уже ничего особо не значащая, пустая беседа, которая обеих тяготила. Прекратил ее Филипп, который уложил мальчика спать и вернулся в гостиную.
– Уже поздно, – сказала Юля. – Отвези Ксению домой.
– Хорошо, – улыбнулся он. – Вот «преимущества» женатого мужчины. Я хотел сам предложить, показать себя истинным джентльменом. Так нет! Опередили, помешали проявить себя. Идемте, Ксения. – Он слегка склонился и подал гостье руку. – Карета ждет.
Но гостья отказалась наотрез. Она так решительно протестовала, что хозяева не стали настаивать.
– Надеюсь, вы не будете возражать, если я хотя бы вызову вам такси? – спросил Филипп, несколько обескураженный таким поворотом дела.
Против этого Ксения возражать не стала. Через полчаса все вышли во двор проводить гостью. Стояла тихая летняя ночь. Звезд не было видно из-за тонкой облачной пелены, затянувшей небо. Пахло мокрой травой, цветами акации и еще чем-то свежим и влажным. В зарослях крапивы робко стрекотали кузнечики.
Филипп расплатился с таксистом, подождал, пока машина развернется, и закрыл ворота. Никому не хотелось нарушать молчание.
Глава 7
У Берга дрожал голос. Он весь взмок, разговаривая с Егором Шахровым. А говорить надо было. Все необходимые бумаги для сделки, которую они обсуждали в «Вавилоне», Виталий Анисимович подготовил, но возникла одна непредвиденная сложность.
– Ну что немцы, согласны? – спросил Шахров.
– Почти.
– Мы
– Не по телефону! – взмолился банкир. – Давайте встретимся где-нибудь, и я все объясню…
Виталий Анисимович нервничал. Он страшно боялся всяких записывающих устройств и прочих неприятных штучек, пускаемых в ход если не конкурентами, то ребятами из спецслужб. Шахров же относился к подобной возможности философски. То есть он, конечно, держал под контролем свои линии связи и регулярно проверял помещения на наличие «жучков», но панического страха не испытывал. От судьбы не уйдешь, а излишняя суета только осложняет жизнь.
– Помилуйте, господин Берг! Сейчас повсюду уши. При современной технике… Ко мне тут японцы приезжали, презентов навезли – я вам покажу при случае. Хотите послушать, что ваш шеф говорит в постели своей любовнице?
Банкир в ужасе пискнул что-то невразумительное, а Шахров захохотал, наслаждаясь его испугом.
– Понимаю, вы человек не любопытный. Я угадал?
– Д-да… И вообще, мне лишние неприятности ни к чему. Думаю, что и вам тоже.
– Разумеется! Это шутка. Так что там за обстоятельства возникли?
– В-ваша… репутация. То есть… она безупречна, но… деньги должны пройти через крупный благотворительный фонд, ну и…
– Что? В чем суть дела?
Егор Иванович терпеть не мог блуждания вокруг да около.
– В-вам бы не помешало провести какую-нибудь благотворительную акцию… прессу пригласить, телевидение. Я имею в виду, сделайте пожертвование на культуру. Что-то в этом роде.
– Бог мой! Я не собираюсь баллотироваться в парламент. А показуха…
– Это необходимо, – горячо возразил банкир. – Поймите, у них на Западе привыкли, что все должно выглядеть пристойно. Для вас сие мелочь, а делу поможет!
– Ладно! – согласился Шахров. – Уговорили. И что я должен предпринять?
– Найдите художника какого-нибудь или писателя… одним словом, непризнанный талант. У нас теперь везде и всюду ищут спонсоров. Поднимите шуму побольше! – Берг закашлялся. – Да что я вас учу? Вы не хуже меня знаете, как это делается.
Егор Иванович поморщился. Он ненавидел «спонсорство» и все, что с ним связано. Игра в доброго дяденьку претила ему. Но ничего не поделаешь. Пожалуй, Берг прав. Придется рядиться шутом! Черт бы побрал этих иностранцев…
– Хорошо, Виталий Анисимович, – серьезным, деловым тоном сказал он. – Раз надо, сделаем.
Берг с облегчением вздохнул. Самое трудное позади. Теперь, если Шах не поскупится на прессу, все пройдет как по маслу. Впрочем, Егор Иванович слывет человеком щедрым, любит большой размах. Так что… с этой стороны, можно считать, дело улажено. И Виталий Анисимович принялся набирать номер представителя немецкой компании.
Шахров обдумывал сказанное банкиром. Кажется, он уже поспособствовал процветанию отечественной культуры. Купил за двести пятьдесят долларов «картину» Ксении Миленко «Синяя мозаика». Подобной мазни он давно не видел.