Особый прием Гурова
Шрифт:
А вот те люди, что самым внимательным образом следили за ним, так и не дождавшись его выхода из аптеки, рискнули заглянуть туда и, убедившись, что он там и не появлялся, понесли свои повинные головы хозяевам, которые безрадостным новостям даже не удивились, потому что уже знали, что Гуров есть Гуров!
Никитин же, сгоняв в гостиницу и вернувшись обратно в уже пристойном виде, сел за стол и уже собрался погрузиться в изучение лежавшей перед ним кипы документов, когда его вызвал Сафронов. Узнав, что Гурова в управлении нет, тот решил серьезно поговорить с Володей. Немного успокоившийся было Никитин, услышав об этом и поняв, что ничего еще не кончено, только обреченно вздохнул и поплелся наверх получать вторую порцию подзатыльников.
– Ну, присаживайся, голубчик, который следствие возглавляет! – неласково пригласил его генерал. –
– Понимаете, господин генерал… – смущенно начал Володя.
– Уже договорились! – перебил его Сафронов.
– Понимаете, Олег Александрович! Лев Иванович сразу обо всем догадался, а я попозже. В общем, когда я все съемки места происшествия просмотрел, то понял, что преступник ждал именно того момента, когда на краю козырька будут только Королев и Багров, потому что лишние жертвы ему были не нужны. Ему нужны были только эти двое. До этого, каждую субботу, на козырьке было много народу, причем и Королев, и Багров бывали там и по отдельности, и с другими людьми, а вот в этот раз там были только они двое, и именно в этот момент произошло обрушение. Значит, оба были его врагами, и, следовательно, компромат тут совсем ни при чем – тем-то людям нужен был один Королев, а его, когда он был на козырьке один, почему-то не взорвали. – Он виновато посмотрел на генерала. – Извините, может быть, я не очень связно излагаю?
– Говори, как тебе удобно, я пойму, – отмахнулся тот.
– Хорошо, – кивнул Володя. – А еще эти люди запуганы до того, что никогда на такое не решились бы. Да и зачем им это? Они и так неплохо жили, а с его смертью потеряли бы все, а «братки» вообще на нары бы попали – вон сколько всего Королев насобирал. Значит, это был какой-то совершенно посторонний человек, то есть не из тех, кого Королев шантажировал. Но вместе с тем он был как-то связан с ними обоими. Тогда я вспомнил материалы доследственной проверки по несчастному случаю с матерью Евгения, и это было единственное, что Королева и Багрова хоть как-то связывало, потому что ни в уголовных делах, ни в других материалах они раньше никак не пересекались. Ему тогда было семь лет, а тут такая психологическая травма. Вот я и подумал, что он вполне мог решить, что Багров убил его мать, а Королев не стал в этом деле разбираться. Я выписал все адреса и поехал. В том доме, где тогда жил Евгений, конечно, из старых жильцов мало кто остался, но вот Родион Кузьмич все очень хорошо помнил. Он-то и сказал мне, что это был самый настоящий несчастный случай, который он своими глазами видел. Потом я к бабушке Евгения съездил… Кстати, до жути мерзкая баба! Она меня чуть до полусмерти не заговорила! Она, конечно, что сына, что внука на все корки честит, но от нее я узнал, что у Валерия есть старая «Нива», которая стоит в гараже возле того дома, где они раньше жили, но пользуется ею по выходным Евгений – это ей соседки по бывшей квартире позвонили и рассказали. Она мне еще похвалилась, что Женька стал генеральным директором местной сотовой компании, и даже газету показала, где интервью с ним напечатали, да еще с фотографией. Бабка чуть не плакала, говоря, что она его воспитала, в люди вывела, а он теперь ее знать не хочет, и сын тоже. Я от нее еле отбился и к офису Евгения поехал. Потолкался там среди людей, поговорил о том о сем и узнал, что Евгений четыре месяца назад свою машину продал, а новую так и не купил. Ну, вот, в общем-то, и все. Может, что по мелочи и упустил.
– Светлая у тебя голова, сынок! И совсем не твоя вина, что мы все дружно в глубочайшей заднице оказались! – вздохнул Сафронов. – Скажи мне честно, надеешься это дело дожать?
– Я буду очень стараться, – серьезно ответил ему Володя. – Хотя, честно говоря, Женька мне очень понравился. Хотел бы я такого друга иметь.
– Ну, иди, старайся! – напутствовал его генерал и, когда тот вышел, снова вздохнул и пробурчал: – Пусть хоть поучится! Опыта наберется! Авось когда пригодится! Друга такого они хотят иметь! Что Костик, что это мальчонка! Конечно, из Женьки мужик настоящий вырос – гены-то отцовские! А еще воспитание дядькино! Да вот только развела вас судьба по разным сторонам и вместе уже не сведет!
Вернувшись к себе, несколько приободрившийся Никитин рьяно взялся за изучение документов, а потом ему еще и новые стали подтаскивать, так что зарылся он в них по уши.
А в камере тем временем царило веселье. Заснувший было Костя проснулся оттого, что кровать просто ходила ходуном. Резко вскочив, он отпрыгнул в сторону, чтобы оценить степень опасности, увидел, что это Женька, сотрясаясь всем телом, давился беззвучным хохотом, и недоуменно спросил:
– Ты чего?
– Сказочное стебалово! – воскликнул тот, смеясь. – Юмор, конечно, солдатский, но очень качественный! Ты послушай! – И Женя, перевернув несколько страниц назад, начал читать вслух.
Едва он произнес несколько слов, как Костя сначала прыснул от смеха, а потом тоже начал хохотать и попросил:
– Читай дальше! У тебя здорово получается!
Вот так, веселясь, они и провели время до обеда, который им туда принес один из оперов, предпочтя, однако, остаться в коридоре, а потом продолжили сеанс художественного чтения. Когда Женя уже охрип и отложил книгу в сторону, Костя спросил:
– Слушай, а как ты тех троих уложил? Это что? Самбо? Дзюдо? Карате?
– Не знаю, дядя Лера научил. Понимаешь, у геолога жизнь опасная – в тайге ведь можно и с браконьерами, и с беглыми столкнуться. Да и рабочими в партии обычно сиделые идут, с которыми тоже ухо нужно держать востро.
– Ты часто с ним ездил?
– К сожалению, редко – он же большей частью за границей работал, а туда меня никто не пустил бы. Но в России он меня всегда с собой брал, хотя договориться об этом тоже трудов стоило. Ты знаешь, что такое тайга или Северный Урал? Какие там реки? По ним сплавляться не все спортсмены решаются! А переправы? По одной веревке идешь, а за другую держишься! А если сорвешься – верная смерть! Никто не спасет!
– В тайге красиво?
– Сказочно! Лежишь на спине возле костра, а он шишками стреляет! Под тобой толстенный матрас из хвои, аж пружинит, сосны вековые шумят, а на небе звезды! Яркие! Большие! Красота неописуемая!
– Да! – вздохнул Костя. – Завидую я тебе! Столько повидать! Ты, наверное, и верхом ездить умеешь?
– Конечно! И ножи метать, и стрелять!
– И сколько выбиваешь?
– Сто из ста, – лаконично ответил Женя.
– Врешь! – Костя даже на месте подскочил.
– Зачем? – лениво удивился тот. – Это же легко проверить!
– Да, правда, погорячился я, – извиняющимся тоном сказал Константин. – А чего ж ты, как дядька, геологом не стал?
– Я хотел на заочный геологический поступить, чтобы с ним вместе работать, да он запретил. Вот и пришлось идти на экономический, причем на дневной, потому что, как он сказал, студенческая жизнь только один раз бывает.
– А он объяснил, почему не хочет, чтобы ты геологом стал?
– Он никогда ничего не объясняет. Просто говорит: «да» или «нет».
– Расскажи что-нибудь о ваших экспедициях, – попросил Костя.
– Запросто!
Вот так, за разговорами, они время и коротали.
А Никитин, который к вечеру уже просмотрел абсолютно все, теперь сидел, тупо уставившись в стену, и тоскливо думал о своем безрадостном будущем, потому что ничегошеньки полезного узнать из всех возможных справок, документов и выписок не смог. Оставалась одна надежда на Гурова, который не заставил себя ждать. Он появился в управлении морально и физически истощенный, как свежевыжатый лимон, и довольный, как свежевымытый слон. Чего ему стоило убедить человека, что не тому богу он молился и столь уважаемый им Королев – самая последняя на свете мразь, ни в сказке сказать, ни пером описать! Но своего все-таки добился и узнал, где находится компромат. Теперь оставалась сущая ерунда – обрубив все хвосты, его забрать, и вот тогда все те бандюки, что вчера только что не смеялись ему в лицо, будут петь уже на совсем другой лад! Но сегодня ему этого было уже не сделать, вот и предстояло обстоятельно продумать, как добраться до искомого «завтра». Увидев подавленного Володю, он спросил:
– Ты обедал?
Тот только помотал головой – в предчувствии неминуемого провала парень даже голода не ощущал.
– Пошли поедим, – предложил Гурову, и Никитин понуро поплелся за ним в столовую.
Погруженный в свои грустные мысли он ел, не понимая, что именно ест, а вот Лев, наоборот, донельзя довольный собой, ел с аппетитом, но, размышляя о том, как ему забрать компромат, тоже не очень-то обращал внимания на то, что лежит у него на тарелке.
Когда они вернулись в кабинет, Гуров спросил: