Отдай мне её
Шрифт:
ТАКОЙ она меня ещё никогда не видела. Потому что у меня такой истерики никогда и не было.
Когда я немного успокоилась после препаратов, которые дала Аня, то смогла наконец хоть что-то объяснить.
– Роман меня бросил. Женька меня подставил, – говорила, а в глазах пустота, и все слова пресные.
– Что?! – в шоке спросила Аня. – Как? Что произошло? Расскажи по порядку.
Путаясь в мыслях, я коротко рассказала о том, что здесь произошло. Мы вместе порыдали в обнимку. Аня нашла бутылку вина, что привозил Роман, и мы её распили, пытаясь
– Вот такая сказка, Аня. Недолго я была принцессой. За всё надо платить.
– Да уж. Лучше бы он не появлялся тогда!
– Я понимаю его. То, что он увидел – было отвратительно. Одно дело, когда кто-то сказал, а тут он увидел всё сам. Женя очень хорошо всё продумал. Он знал, что Рома не поверит никому, кроме себя. Но я не смогу понять и простить то, что он не захотел меня выслушать. Я не буду бегать за ним и просить поверить в то, что я ни в чём не виновата…
Даже в такой ситуации я искала ему оправдания.
– Слушай, ну, получается, он и правда тебя любит. Женька.
– Не знаю. Любил бы меня – не причинил бы зла. Женка себя любит. Хотел отомстить брату через меня. А может, и два в одном: отомстить брату и расстроить свадьбу. У него это вышло грандиозно! Роман никогда мне не поверит, я знаю. А я, как дура, буду страдать ещё лет пятьдесят. Слишком в душу запал. Никого не хочу теперь другого.
26.
Роман.
Не помню, как приехал домой. Телефон трезвонил – среди бела дня я бросил все дела и помчался к... ней. Позвонил брат и сказал, что если я приеду ТУДА, то увижу нечто интересное.
Да уж, представление было что надо.
Выключил телефон и бросил его прямо на пол. Осел спиной по стене. Лицо закрыл ладонями. Ещё немного – и я заплачу как пацан. Мне казалось, мою зияющую и саднящую рану в сердце видно через одежду и рёбра.
Бешенство сменялось горечью и апатией, а потом начиналась новая буря. И так по кругу. Посидел немного на полу, потом опять вспомнил…
Моя Аля, без майки, в одном лифчике и тонких шортиках, что еле скрывают попу, лежит под ним...
Я умышленно причинял ей боль. Я грубо целовал её губы, желая запомнить навсегда вкус губ предательницы, пока она стонала от реальной боли. Больше никогда я не услышу её стонов. Больше никогда не коснусь этих губ, что казались мне тогда горькими… Больше никогда. Даже имени её больше не произнесу.
Яркая вспышка в мозгу. Бешеная ярость разрывала меня. Я не отдавал отчёта в своих действиях. Мне хотелось убивать.
Вскочил на ноги и принялся колошматить всё, что видел – стены, какие-то вазы – что они вообще делают в моём доме? – стулья, столы, телевизоры....
Очнулся посреди зала на полу среди осколков. Господи, где я?! В комнате будто война была и перестрелка. Это я натворил?! Вот чёрт!
Встал, огляделся. Не, не чёрт, а пиздец! Ладно, пойду в душ, а потом в спальню – дотуда не добрались мои кулаки, сбитые в кровь и изрезанные
Мне показалось, я успокоился. Взял в руки телефон, валявшийся в коридоре, и включил его. После логотипа компании-производителя включилась заставка...
– Сука, сука, сука!!! – заорал я как раненый медведь, швыряя телефон о стену.
Опять меня накрыло... Ведь на заставке у меня стояла ОНА.
Опять безумие...
***
Снова сидел и тяжело дышал на полу. Осколков и ран на руках стало больше... Да и насрать.
Пошёл искать старую «Нокию» на случай, если сломается мой смартфон. В том, что он тихо скончался, я не сомневался. Потом куплю другой, сейчас надо дозвониться на работу. Выудив из месива, оставшегося от смартфона, свою сим-карту, вставил её в тапик.
– Ева, меня ни для кого нет. Я заболел, сегодня и завтра меня не будет. Все дела передайте заместителю. Операции на неделю вперёд снять с меня. И ещё, будьте другом – закажите уборщицу на мой адрес на завтра. Да нет, ничего особенного. Просто закажите, и всё. Пока. Телефон отключаю.
И отключил. Не могу тут сидеть. Уже вечереет. Сколько же часов я здесь всё громил? Не помню. Никогда ещё так не крыло меня.
Поеду в бар бухать. Может, так мне станет легче, если я отравлю своё тело. Душа давно отравлена, хоть собери и выкинь. Только как? Моя душа вся принадлежит ей... Я будто в тюрьме карусели её образов. Она везде...
Принял душ, переоделся и вызвал такси. В баре уселся за стойку и заказал водки. Стопка за стопкой, а мне всё хреновее. Такое себе средство глушить душевную боль.
Я прилично набрался. Зацепился за кого-то. Подрались. Теперь у меня ещё и морда в хлам. Я нарывался. Хотел, чтобы физическая боль перебила душевную. Секундное облегчение, а мы все выкинуты из бара охраной. Ладно, хватит приключений – поехал домой.
Приехал. Не разуваясь, пошёл в спальню. Морда в крови, ботинки грязные, да и одежда тоже заляпана прилично. Лёг прямо так на кровать. Скрутился калачиком. Выпрямиться после боёв без правил невозможно. Засыпаю. А там опять ОНА. Целует меня и гладит по волосам нежными руками актрисы. Смотрит на меня своими карими лисьими глазами.
Сука. Ненавижу...
Да отпусти ты меня!
Какая дрянь!.. Дрянь...
Дрянь.
***
Аля.
Аня осталась ночевать со мной, и последующие несколько ночей тоже. Только когда она убедилась, что я начинаю успокаиваться, и истерики стали гораздо реже, она снова поехала к себе. Жила девушка одна и, зная о том, что мне некуда съезжать, пригласила меня пожить с ней, пока я не найду другую квартиру. Я была рада её предложению, и вскоре мы оказались с Аней на одной территории её крохотной однокомнатной малометражки. Добираться до театра теперь пришлось дольше. Ну, ничего – где наша не пропадала!