Пассажир
Шрифт:
— Где мы?
— В Панье, браток.
Появилась табличка с надписью: «Улица Раскаявшихся Грешниц». Мелькнула лавчонка под вывеской «Сделай жизнь прекрасней». Януш вспомнил про сериал, собиравший у телевизора всех пациентов его отделения. Похоже, его действие разворачивалось как раз в этом квартале.
Несмотря на усталость, холод и страх, Януш почувствовал некоторое облегчение. Здесь царила атмосфера домашнего дружелюбия. На окнах сушилось белье. Светились во тьме фонари, словно далекие звезды. На стенах висели коробки кондиционеров, придавая фасадам южный, почти тропический
Они пересекали площади, карабкались по горбатым улочкам, устремлялись в каменные коридоры…
— Пришли!
Шампунь указал на сквер. Быстро перелез через ограду и нырнул в кусты, за которыми притаились два зеленых контейнера, в которые садовники собирали опавшие листья и сухие ветки. Из контейнеров он извлек две большие картонные коробки.
— А вот и твоя постель, Жанно! Почти пуховая перина!
Шампунь сунул коробки ему под мышки. Они пошли назад, спускаясь по крутым, словно лестницы, улицам. Мистраль выдул из города прохожих. Бульвар Дам. Бульвар Шумана. Наконец они выбрались на шоссе, бегущее вдоль побережья. Дальше — только доки, а за ними — море. Но между доками и морем обнаружился длинный и глубокий котлован стройки под открытым небом, протянувшейся на несколько километров.
Они пошли вдоль котлована. Шампунь выкинул бутылку, которую успел опустошить на ходу, и разразился гневной тирадой, направленной против стихии.
— Мистраль — наш враг, — разорялся он, перекрикивая порывы ветра. — От него не спрячешься. Прилетает к нам из долины Роны. Это ветер-убийца. Свистит тебе в рожу сутки напролет. Задувает под кожу. Пробирает до костей. Хочет добраться прям до сердца. И если доберется — все, тебе каюк. Как только в Марселе задувает мистраль, сразу холодает на два, а то и на три градуса. Да с моря сыростью тянет… Утром, чтобы вылезти из-под картона, прыгаешь, как карп на сковородке! А если ночью дождь пойдет, то уже и не проснешься. Вот так-то!
Вдруг Шампунь остановился. Януш опустил глаза и увидел, что его ждет. В глубине строительного котлована шевелились какие-то бесформенные фигуры, напоминая рябь на поверхности гигантского водоема. Януш пригляделся получше. Люди перетаскивали с места на место спальные мешки, картонные коробки и куски пленки. Другие сидели, сгрудившись возле костерков. Из ямы доносились смешки, ругательства, бессвязные вопли.
Они уже собирались начать спуск, когда Шампунь резко дернул его за руку:
— Прячься!
Подъехала машина социальной службы. Януш с товарищем бегом бросились к строительному вагончику, за которым и укрылись. Двое мужчин в комбинезонах уже спускались в котлован, надеясь убедить самых упертых из бомжей, что жизнь лучше смерти. Они угощали их сигаретами, шутили и заигрывали…
— Сволочи, — шепотом ругнулся Шампунь. — Хотят, чтобы все ночевали в тепле. Боятся, что за сосульки им шею намылят.
— Какие сосульки?
— Да такие! Вот помрешь во сне от холода, тоже станешь сосулькой!
Януш сейчас готов был что угодно отдать, лишь бы очутиться в тепле. Лечь в постель, забыться сном…
— Сваливаем, — так же тихо пробормотал его спутник. — Ничего, я еще одно местечко знаю…
Они снова пошли вверх по улице, старательно избегая освещенных фонарями участков. Януш автоматически переставлял ноги, бессмысленным взором глядя перед собой. Тело отказывалось двигаться. Ныли руки и ноги. Шампунь знал не просто другое местечко. Он знал в городе все подобные местечки. Под мостами. В воротах дворов. На вентиляционных решетках подземных автостоянок. Он знал каждый вонючий угол. Каждый закоулок каменных джунглей.
Но все эти места были уже заняты. Каждый раз они обнаруживали плотно, муха не проскочит, прижатые друг к другу тела, накрытые рваными пуховиками и дырявыми одеялами.
Каждый за себя. И ветер — против всех.
Наконец они добрались до какого-то рва, по дну которого проходила огромная отводная труба. Хлюпая по жидкой грязи и каждую секунду опасаясь услышать звук мотора приближающейся машины, они, согнувшись, устремились внутрь трубы. Здесь уже пряталось несколько десятков человек. Сидеть им приходилось, задрав ноги на противоположную стенку.
— Для вен полезно! — хохотнул Шампунь.
Они полезли через тела. Януш, чтобы не упасть, схватился за стенку трубы — и тут же отдернул руку, обожженную ледяным прикосновением бетона. Тошнотворно воняло мочой и тухлятиной. Януш продвигался вперед, стукаясь головой, спотыкаясь, задевая сидящих, которые отвечали ему приглушенными ругательствами. Не враги и не товарищи по несчастью. Просто крысы, борющиеся за выживание.
Они нашли себе местечко. Шампунь впихнул в узкое пространство свои смрадные сумки. Януш развернул картонки. Интересно, подумал он, в какой момент его лысый друг попытается его прикончить. Накрылся картонками, внушая себе, что он лежит на простынях и под одеялом. По привычке взял нож и, не выпуская из руки, сунул под картонку, служившую ему подушкой.
Как и накануне, он дал себе слово, что будет спать вполглаза. И, как накануне, почувствовал, что сон накрывает его волной. Он пытался сопротивляться. Стал думать о расследовании, которое вел. Жестянка… Этот след оказался тупиковым. Что еще он может предпринять?
Полиция Марселя вела свое расследование. По сравнению с коллегами из Бордо у них было больше материала. Остов дельтаплана. Воск. Перья. Убийца должен был где-то все это достать. В магазин за такими вещами не пойдешь. Кронье, или как его там, и его группа наверняка изучили происхождение каждого из этих предметов. Удалось ли им нащупать хоть что-то конкретное?
У него зрел новый самоубийственный замысел. Надо раздобыть папку с делом. Срочно, завтра с утра. Он попытался разработать план действий, но небытие навалилось на него, отключив сознание. Когда он снова открыл глаза, оказалось, что он тычет ножом в темноту.
— Эй, ты чего?
Над ним склонился Шампунь. Значит, он сквозь сон почувствовал, что тот опасно приблизился к нему. Остальное довершил рефлекс.
— Ты что, рехнулся? — заорал его приятель. — У нас тут наводнение!
Януш приподнялся на локте. Он наполовину вымок. Рядом в луже плавали его картонки. Сверху лило. Под ногами чавкало. Клошары торопливо собирали свое имущество.