Пастырь
Шрифт:
Я бы успел в строй, но мое участие не потребовалось. Буран уполовинил атакующих, остальных приняли в копья ополченцы на границе. Защитный барьер выстоял, а нежить рассыпалась прахом!
— Он не бредил, — поделился с остальными важной способностью нового обитателя дворца, — «Пряник» и правда чувствует скверну.
А еще получил высокое сопротивление к ней и со старта улучшил свои магические навыки. Поэтому таких пострадавших необходимо выхаживать. Не только ради человеколюбия. Из тех, кто выживает, получаются хорошие бойцы со скверной.
— Пряник? Его реально так зовут? — удивилась наивная Дина.
— Он пока не вспомнил своего имени. Так в моей первой общине называли новых колонистов,
Буран понимающе ухмыльнулся. Ирония в том, что этот «пряник» пока что принес нам одни убытки.
— Только не говорите, что отбирали у них еду! — воскликнула девушка, еще не отошедшая от недавней схватки.
Легко рассуждать о морали, когда не знаешь мук полуголодного существования. А когда день за днем проходит в малоуспешных поисках чего б сожрать, взгляды резко меняются.
— Ни в коем случае, Дина! Увидев наше бедственное положение, люди охотно делились сами. Вспомни мое появление здесь пять дней назад. Поверь, к этому времени хорошо выучил цену куска хлеба. И поделился с вами, как когда-то со мной.
— Что показал тест? — Буран вернул разговор в деловое русло.
— Чист. Отдыхает в яме.
— Добро. У нас, сам видишь, битва за урожай.
Сообщил, что готов помочь и заразительно зевнул. Под прикрытием Бурана собрал трофеи с уничтоженных драугров и с остальной толпы визитеров. В темноте магический песок загадочно серебрился, оправдывая свое жаргонное название. Древние мертвецы оставили почти полкило бронзовых украшений! Отсюда и у бесов запас цветных металлов. Фармить древнюю нежить необходимо! Зато с одержимых взяли лишь пару дешевеньких украшений, грязные тряпки, да дубинки на топливо. Но сфер и песочка выпало обильно.
Возвращаясь под купол, уловил обрывок разговора. Тимофей задавался вопросом, зачем сюда выбрасывают четырехпалых недомерков? Буран взглядом перевел ответ на меня.
Прежде на дежурствах рассказывал ребятам про искусственно созданных рабов — сорколинов. И что местные с ними не церемонятся, а телепортируют покойников подальше от своих городов под куполами. И даже живых выбрасывают, как ненужные вещи, если те выслужили положенный срок, больны или нечем кормить. Та же участь настигает городские низы во время эпидемий и голода, погибших в бою солдат, людей порицаемых профессий, военнопленных, преступников. А иногда просто случайных жителей, попавших аристократу под горячую руку.
— Это же глупо, играть на руку врагу! — искренне возмутилась Дина.
— Логику людоедов-рабовладельцев бывает сложно понять. Но тут все вполне объяснимо.
На полминутки погрузился в воспоминания. Первый день занятий в Учебке, после установочной лекции разрешили задать вопросы:
— А если подумать, курсант? — услышал я в ответ на аналогичный вопрос.
— Я уже подумал и поэтому спросил, товарищ начальник курса!
Наставнику пришлось ответить. После еще не раз дополнил свои знания по теме.
— Выбрасывают по целому ряду причин. Первая и основная, специальные маги-ритуалисты или мортусы — не справляются с утилизацией тел. Сорколинов в крупном городе — сотни тысяч. Голод, мор, беспорядки, война — сотни трупов каждый день. Работа мортусов стоит денег, а платить за утилизацию рабов и нищих по всем правилам — не хочется. Иногда ритуалиста под рукой нет, а корыстолюбивый порталист — есть. Есть еще моменты, но о них после. Главное, сорколины служат примитивными ловушками для бесов. Логика предельно проста: пусть он за сто километров от родного купола жрет кого попало. При этом мертвец — неудачное пристанище для духов Бездны. Живой сорколин немногим лучше — он слаб, немощен и неловок. Одержимые опасны только толпой, в бою с подготовленным
— А как же сферы, песок? — поинтересовался Самсон.
— Будь спокоен, их добывают в промышленных масштабах. Большинство сорколинов и простонародья не имеют средоточия всю жизнь. Оно появляется в результате одержимости бесами. Целая отрасль существует, так называемые зомби-фермы. Огромные ямы за пределами куполов, куда скидывают тела рабов и нищих. Это опасно и не всегда окупается, ведь на ритуал расходуется драгоценная мана, которой у местных магов всегда немного.
Еще надо учитывать, государствами аборигенов правят маги-аристократы, древние, как говно мамонта. Зажравшиеся сволочи, которые намеренно тормозят развитие общества, науки, технологий. Почувствуйте разницу, у нас магом является каждый. У них — только избранные, из благородных семей, едва полтора процентов населения. Следовательно, рынок магических артефактов не развит. Любая разработка — тайна за семью печатями. Их башни с защитными куполами построены поколения назад. Поэтому ажиотажного спроса на песок и сферы нет.
Тут я немного лукавил, выводя за скобки разный уровень развития и подход к проблеме местных городов-государств. Рынок узкий еще и по причине рабовладельческого строя — платежеспособных покупателей мало. При этом в заметных количествах производятся защитные и боевые артефакты, боевые и транспортные големы, артефакты для домашнего и уличного освещения, различные товары массового спроса с использованием магического песка. В то же время, новые башни, самые «пескоемкие» системы артефактов, в государствах аборигенов возводятся очень редко. В Новой земле же, наоборот, строительный бум невиданных масштабов.
Люди слушали лекцию внимательно, но с определенным скепсисом на лицах.
— Еще момент, трупы как оружие в борьбе с мировым злом в нашем лице. В некоторых городах-государствах действуют секты, причем разнонаправленные, но поразительно сходятся в одном: проклятые земли надо закидывать трупами. И живьем засылать побольше преступников и лишних людей. Сразу куча проблем решается. Одни бесы истребляют других, то есть нас, землян. Внутренние раздоры у демонов тоже нередки. Давление на купола ослабляется. А нагулявшихся демонов обезжиривают специальные команды сильных магов, добывая Искры и осколки. Пусть аргументация на первый взгляд не выглядела убедительно, но пищи для ума подкинул.
Одиночные стычки у купола проходили привычным порядком, подходящие к барьеру мертвяки и одержимые гибли без ущерба для матереющего ополчения. Я уже собирался оставить Бурану партию свежих жемчужин и отправиться на боковую, но тут к границе купола вышел Гудрон. Окровавленный, мертвый, напитавшийся скверны. Несмотря на исказившую потемневшее лицо предсмертную гримасу, его сразу узнали. Окликнули. Захваченный злыми духами мертвец остановился, словно прислушиваясь к своему имени.
Не дожидаясь приказа, Николай с копьем наперевес шагнул за барьер: