«Пламенные моторы» Архипа Люльки
Шрифт:
Ночевал он у Комарова. Жена его, Людмила Павловна, ахнула, увидев Люльку в летнем сером пальто.
– У меня под ним ватник, – сказал он, расстегиваясь. Когда ему подали умыться и он остался в майке, поразились его худобе, хотя полных в войну было мало.
После ужина долго разговаривали при свете керосиновой лампочки. Электричество выключалось рано – оно шло заводам. Люлька рассказал, что погиб Голубев, что контузило на Кировском заводе бомбой Синева.
– Хочу собрать, кого удастся, из ленинградского ОКБ на какой-нибудь производственной базе и строить РД.
С этим
Разговор не получился.
Едва выслушав их, Костиков сказал:
– Жидкостный реактивный еще туда-сюда, прямоточный – тоже. Реактивный снаряд – дело ясное. А ваш двигатель сложен и к нашему производству совершенно не приспособлен. Кроме того, у меня нет ни одного метра свободной площади.
– ТРД – самый перспективный двигатель для авиации, – возразил Люлька.
– Могу принять к себе вас и еще человек пять-шесть. Работать будете по той тематике, которую вам предложат.
– Не треба, – ответил, поднимаясь, Люлька. – Прощевайте. – И он пошел к выходу.
Узнав, что в Свердловске главный конструктор Болховитинов, поехал к нему.
Болховитинов не отмахнулся от Люльки. Договорились с создателем первого в стране реактивного самолета с жидкостным реактивным двигателем, на котором в конце 1942 года летал Бахчиванджи, что люльковцы собираются в ОКБ Болховитинова и начинают снова работать над своей темой.
В 1943 году ОКБ В.Ф. Болховитинова переезжает в Москву.
Вместе с ним переехали и люльковцы.
Работы над РД-1 надо продолжать
В ОКБ Болховитинова люльковцев порой отрывают от их исконной темы и бросают на ЖРД. А таких переключений конструкторская работа не любит. Тема требует человека целиком.
Надо дать конструктору максимально сосредоточиться. Не дергать. А вести. И Люлька это умеет. Он становится рядом и увлекает за собой, вперед к цели. А целью по-прежнему является отечественный турбореактивный двигатель для скоростных самолетов. И во имя этой огромной цели он живет, дышит. Для этой огромной цели он не щадит сил. Болховитинов понимал важность работ Люльки над ТРД, но возможности для развертывания их на его заводе были крайне ограничены.
Ему самому не хватало производственных площадей и мощностей, поэтому он сразу же согласился на перевод Люльки в Центральный институт авиационного моторостроения – ЦИАМ, где условия оказались несомненно лучше. В ЦИАМе в это время работали две группы «реактивщиков» – Холщевникова по мотокомпрессорному двигателю и Уварова – по турбовинтовому.
К тому времена ЦИАМ официально включил в свою тематику разработку турбореактивных и мотокомпрессорных двигателей для высотных и скоростных самолетов. В институте, руководимом генерал-майором В.И. Поликовским, собрались крупнейшие специалисты в области двигателестроения. Сюда поступает обширная научно-техническая информация.
В подвале главного корпуса расположен музей. В большом зале, на специальных подставках, расставлены моторы всевозможных времен и стран и оборудование к ним. На стенах – хорошо оформленные стенды со схемами, графиками, таблицами.
Здесь, в музее, со своими сотрудниками Люлька проводил немало времени.
– Хлопцы, – звучал его басовитый голос, – нельзя создавать абсолютно все новое. Преемственность нужна. Бачьте сюда, сколько людей думало и создавало все это богатство. Все это продуманное, отработанное, проверенное жизнью. Используйте. Только опираясь на весь конструкторский опыт всей авиационной науки, можно построить наш ТРД. А еще, скажу вам, прямо – экономьте государственные гроши. Ежели что годится – прямо используйте на нашем движке. Время! Еще экономьте время! Война идет.
Кто-то сказал Архипу Михайловичу, что под Москвой в корпусах эвакуированного металлокомбината размещается склад металлолома, да не простого, а авиационного, и что туда с соответствующими документами можно пробраться. Он тут же добился разрешения для осмотра и отбора образцов.
И этот склад дал многое. В огромных неотапливаемых цехах, из которых вывезены все станки, грудами лежали моторы от погибших наших и немецких самолетов. Их разделывали, как металлолом, сортируя детали соответственно марке материала. Все шло на переплав. Оборудования для работы набрали целую трехтонную машину: агрегаты и арматура, стартеры и регуляторы разных систем, шестерни и насосы высокого давления и многое другое. Все это сложили в ЦИАМе в неработающей душевой.
Конструкторы жадно накинулись на этот материал. Одни образцы пошли на оборудование стендовых установок, другие помогали конструировать редукторы и агрегаты РД-1 новой модификации.
Все чаще стали поступать сведения о подготовке в Германии серийного производства самолетов с турбореактивными двигателями. Зимой в наркомат привезли немецкого военнопленного, который до фронта работал на испытаниях самолетов с реактивными двигателями. Люлька и Козлов присутствовали на допросе. Путаные показания пленного были многословны и технически неинтересны. Он, видимо, лицо второстепенное. Но вывод можно сделать: над ТРД в Германии работают две или три фирмы, созданы серийные двигатели, возможно, с осевым компрессором, для них строятся самолеты.
Когда на фронте появились немецкие реактивные истребители «Мессершмитт-262», летавшие со скоростью 860 километров в час, Государственный Комитет Обороны принял решение о срочной разработке самолетов, способных противостоять им. Вспомним, что еще в 1937 году Люлька обещал получить на своем ТРД 900 километров в час. Как вы знаете, двигатель не успели построить по не зависящим от Люльки причинам. И пока не было турбореактивного двигателя, принимается решение строить самолеты с комбинированными силовыми установками – поршневой мотор в сочетании с ускорителями. Задания на такую работу получили КБ Лавочкина, Микояна, Сухого, Яковлева.