Подкидыш
Шрифт:
–Что через некоторое время? – спросила, улыбаясь, Изольда.
–А через некоторое время они все равно передо мной устоять не могут, – с достоинством сообщил Фрейзе. – И даже не спрашивай почему. Есть у меня такой дар. Женщины и лошади меня просто обожают. Да, особенно женщины и лошади. Хотя и другие животные тоже. Да почти все. Почему-то они любят находиться ко мне поближе. Ну, нравлюсь я им, что ли.
Лука, выходя из конюшенного двора с седельной сумкой в руках, сурово спросил:
–Ты до сих пор не оседлал лошадей?
–Оседлал, да пришлось седла менять. Дамы пожелали ехать самостоятельно, каждая на своей
–Разумеется, дамы поедут самостоятельно! – Лука нетерпеливо остановил этот поток слов и коротко поклонился обеим молодым женщинам. Когда Фрейзе подвел к ним первую лошадь, Лука помог Изольде взобраться на сажальный камень, и она, опершись о его руку, легко взлетела в седло и сунула ноги в широкие стремена.
Вскоре все пятеро уже уселись на коней и, прихватив с собой в поводу остальных четырех лошадей и ослика, выбрались на неширокую дорогу, ведущую через буковый лес.
Лука ехал впереди, следом за ним Изольда и Ишрак, все время двигавшиеся бок о бок; за ними брат Пьетро и наконец Фрейзе, к седлу которого была приторочена крепкая дубинка. Запасные лошади не отставали от Фрейзе ни на шаг.
Это была приятная поездка. На деревьях еще сохранилась медно-коричневая листва, защищавшая путников от яркого осеннего солнца. Вскоре лесная дорожка стала подниматься вверх, вывела их из леса и потянулась дальше через горные пастбища, став куда более твердой и каменистой. Вокруг было очень тихо, лишь порой издалека доносился звон колокольчиков – где-то паслось стадо коз, – да что-то шептал в траве ветерок.
Лука придержал коня и поехал рядом с девушками; ему хотелось расспросить Ишрак о ее жизни в Испании.
–Покойный дон Лукретили был, по всей вероятности, человеком в высшей степени необычным, если разрешил тебе, юной девушке, покинуть его дом и учиться в чужой стране у мавританских врачей, – сказал он.
–Да, это правда, – согласилась Ишрак. – Он испытывал глубочайшее уважение к знаниям моего народа, он хотел, чтобы я училась, и если б остался жив, то, наверное, снова послал бы меня учиться, но уже в какой-нибудь испанский [12] университет, где немало мавританских ученых, и они исследуют все на свете – от звезд в небе до вод морских. Кстати, некоторые ученые считают, что всем в мире управляют одни и те же законы природы, и люди непременно должны открыть и понять эти законы.
12
Ошибка автора. В 1453 году государства Испания еще не было. Кастилия и Арагон объединились в 1469-м. – Примеч. ред.
–А среди тамошних студентов ты была единственной женщиной?
Ишрак покачала головой.
–Нет, в моей стране женщины могут и сами учиться, и других учить.
–А числами ты не занималась? – с любопытством спросил Лука. – Например, понятием нуля?
–Увы, у меня нет способностей к математике, но с числами я, разумеется, знакома, – сказала она.
–Мой отец был уверен, что женщины способны разбираться в науках не хуже мужчин, – заметила Изольда. – Он разрешил Ишрак изучать то, что выберет она сама.
–А ты? – повернулся
–Нет. Мой отец всегда хотел, чтобы я стала настоящей хозяйкой замка Лукретили. Он учил меня рассчитывать доход с принадлежащих нам земель и так управлять подданными, чтобы они всегда оставались верны вассальной присяге. Он учил меня правильно чередовать вспашку и засев полей, правильно выбирать сельскохозяйственные культуры, пригодные для той или иной местности. Он даже научил меня командовать стражей замка в случае вражеской атаки. – Изольда сделала смешную воинственную гримасу. – А еще он заставлял меня непременно учиться тому, что должна знать каждая настоящая синьора, тем более хозяйка замка: уметь одеваться и любить красивую одежду, хорошо танцевать, играть на различных музыкальных инструментах, говорить на иностранных языках, петь, разбираться в поэзии и, разумеется, читать и писать.
– Но она все равно завидует мне по поводу тех умений, которыми дон Лукретили меня одарил, – сказала, тая улыбку, Ишрак. – Ее он учил быть знатной дамой, а меня – властвовать миром.
–Какая женщина не хочет быть знатной дамой и хозяйкой большого замка? – улыбнулся Лука.
–Наверное. Я тоже этого хотела, – сказала Изольда. – Я и сейчас этого хочу. И все же мне жаль, что отец не научил меня сражаться.
Под вечер первого дня путешествия, на закате, они, натянув поводья, остановились у ворот небольшого одинокого монастыря. Ишрак и Изольда обменялись встревоженными взглядами, и Изольда тихо спросила у Луки:
–А что, если и сюда добрался призыв поймать опасных преступниц?
–Вряд ли, – ответил он. – Сомневаюсь, что твой братец успел всех оповестить – он ведь еле ноги унес тогда из аббатства. Мне кажется, он подписал судебную повестку только для того, чтобы продемонстрировать собственную невиновность.
Изольда кивнула.
–И этого вполне достаточно, чтобы держать меня подальше от замка. Он, кажется, назвал меня ведьмой и готов был объявить меня мертвой – и того, и другого вполне достаточно, чтобы и замок, и аббатство достались ему вместе с земельными угодьями и золотоносным ручьем. Он – победитель и получает все!
Фрейзе спешился, подошел к запертым воротам и дернул за большое кольцо. Тут же внутри громко прозвонил колокол. Вскоре появился привратник, с трудом распахнув тяжелые двойные створки.
–Приветствую вас, добрые путники, именем Господа, – приветливо сказал он. – Добро пожаловать. Сколько вас?
–Один молодой синьор, один клирик, один слуга и одна знатная синьора с компаньонкой, – перечислил Фрейзе. – И еще девять лошадей и один осел. Животные могут отправиться на луг или в конюшню, как вам самим будет угодно.
–Мы можем отвести их на хорошее пастбище, – предложил привратник-мирянин, улыбаясь. – Входите.
Оказавшись на просторном монастырском дворе, брат Пьетро и Лука спрыгнули с коней, и Лука тут же повернулся к Изольде, протягивая руки и желая помочь ей спешиться. Она слегка улыбнулась и жестом показала, что прекрасно справится и сама, а потом ловко, как мальчишка, вскинула одну ногу и легко спрыгнула на землю.
Фрейзе подошел к Ишрак и тоже предложил ей помощь.
–Только не прыгай, – предупредил он. – Ты же в обморок упадешь, как только земли коснешься. Ты и так последние пять миль еле живая ехала.