Поединок. Выпуск 10
Шрифт:
— Видимо, это нехорошее происшествие? — осторожно проговорил Фартусов.
— Разумеется, — улыбка начальника стала еще печальней. — Конечно же речь идет не о золотой свадьбе, не о торжествах по случаю награждения знатного гражданина города. Я говорю об ограблении. Да, такая уж у нас с вами служба…
— Слушаюсь! — невпопад брякнул Фартусов, надеясь, что именно такой ответ окажется более всего кстати.
— Вот именно, — смягчился Гвоздев и продолжал: — Совершена кража в магазине винно-водочных изделий. Преступники перерезали сигнализацию. Взломали дверь. Похитили товар. Немедленно выезжайте туда. На месте происшествия
Прибыв на место происшествия, Фартусов вместо страшного разгрома, расписанного начальником, увидел довольно невинное зрелище. Да, дверь дощатого киоска, по всей видимости, была открыта без ключа. Ребята из отдела уголовного розыска уже обмерили киоск, сфотографировали ближние и дальние подходы к нему, собрали щепки в целлофановый пакет. В сторонке, высунув язык, лежала собака Панда. Сегодня ей не удалось проявить необыкновенные свои способности, иначе бы она не отводила в сторону свой собачий взгляд. О, в случае успеха у нее был бы совсем другой вид!
Фартусов окинул взглядом собравшуюся толпу. Конечно, больше всего мальчишек. Они неотрывно смотрели на работу профессионалов. Потом у них неизбежно начнутся игры в ограбление. Опасные игры, отметил про себя Фартусов. Нежелательные. Поближе стояли пенсионеры. Дальше — домохозяйки, случайные прохожие.
— Привет! — сказал Фартусов, подходя к оперативникам. — Как успехи?
— Какие успехи! — вздохнул следователь Ушаткин.
Фартусов выяснил, что примерно в полночь, как утверждают страдающие бессонницей свидетели, а в домах из железобетона страдающих бессонницей всегда предостаточно, так вот, около полуночи неизвестные взломали киоск и похитили спиртные напитки. Оказалась пустой и касса. Впрочем, кассе положено на ночь оставаться пустой. Впопыхах воры выронили ящик с красным портвейном, одна бутылка раскололась. Благодаря этому счастливому обстоятельству на полу четко отпечатались следы злоумышленников. Но вино оказалось настолько едким, что многоопытная Панда, едва втянув в себя воздух, насыщенный парами зелья, беспомощно взглянула на проводника — дескать, за что же мне такое? — неуверенно сделала несколько шагов и легла посрамленная.
Бившаяся тут же в истерике красноликая продавщица, которую так и хотелось заподозрить в неумеренном потреблении красного портвейна, утверждала, что пропало около десятка ящиков марочного вина. Проведенный на месте следственный эксперимент позволил установить, что десять ящиков в киоск попросту не влезут. Что касается качества похищенного товара, то эта версия также не подтвердилась. Следователь Ушаткин из телефонной будки позвонил в торг, и его заверили, что данная торговая точка марочного вина не получала вообще. Когда он сообщил об этом продавщице, цвет ее лица изменился явно в лучшую сторону. Ушаткин добавил, что если уважаемый торговый работник настаивает на своих первоначальных показаниях, то придется пояснить, кто привозил марочное вино, в каких количествах, по какой цене и как быть с соответствующей документацией.
— Да ну вас! — сказала красноликая тетя. — С вами уж и пошутить нельзя… Тоже еще… — она отвернулась, но глаз ее из-под самого уголка века неотрывно наблюдал за следователем Ушаткиным.
— Шутки? — удивленно переспросил он. — Это называется дача ложных показаний с целью ввести следствие в заблуждение, сокрыть истинную сущность преступления и размер нанесенного ущерба.
Услышав такое, тетя стала
— Ну что, Илюха, — сказал Ушаткин. — Потолкуй с людьми, поспрошай, глядишь, и скажут чего… Шли, к примеру, двое забулдыг поздним вечером, куда шли, откуда — неизвестно…
— С тренировки, наверно, — заметил Фартусов.
— Почему?
— Кеды, — Фартусов показал на следы.
Ушаткин озадаченно посмотрел на Фартусова, но ничего на его невозмутимом лице прочитать не смог, не догадался, что творилось в душе участкового инспектора. А творилось там нечто такое, о чем следует сказать особо.
Оглянувшись на толпу, окружавшую киоск, Фартусов незаметно для постороннего глаза вздрогнул, увидев девушку в голубом платье, с короткой прической и насмешливым взглядом. Да, это была Валентина. Фартусов посмотрел на себя как бы ее глазами и остался доволен. Даже невнятный разговор с Ушаткиным со стороны выглядел совсем иначе, их обоих окружал ореол загадочности преступления. Фартусов развернул плечи, вскинул подбородок, нахмурился, словно бы озабоченный свалившейся бедой, что-то спросил у Ушаткина, махнул рукой в сторону обесчещенного киоска.
Что делать, Фартусов был молод, неженат, и загорелые коленки или шалые глаза вызывали в его душе волнение гораздо большее, чем взломанная дверь дощатого киоска. Еще раз окинув себя внутренним взором, Фартусов решил, что выглядит достойно.
О, если бы слышал Фартусов, какие непочтительные слова в это самое время прозвучали по его адресу!
— Участковый-то наш, уж не знает, как повернуться, каким боком показаться! — сказала со смехом обладательница загорелых коленок.
— Перед тобой красуется, — добавил Ванька.
— Да ну, скажешь! — пресекла его разоблачения Валентина. Обидное замечание она бросила отнюдь не в осуждение Фартусова, скорее в невольной попытке защищаться. Да, Валентина вдруг поняла, что несвободна в своих поступках и словах, если где-то рядом находится неторопливый лейтенант с пушистыми усами, которые она мысленно уже не один раз слегка укорачивала.
Наконец, Ушаткин дал команду собираться. Прыгнула в машину пристыженная собака Панда, расселись оперативники, криминалист, водитель. Вместе с ними отбыла и зареванная тетя на предмет дачи показаний и составления протокола. Остался опечатанный киоск, на полу которого даже сквозь щели были видны следы, осталась толпа с неудовлетворенным любопытством и участковый инспектор.
Проводив взглядом машину, поднявшую в воздух горячую пыль, Фартусов зашагал как раз в том направлении, где в знойном мареве безошибочно засек голубое платье Валентины.
— Плохо работаете, товарищ Фартусов, — сказала она, когда участковый настиг ее у самого дома.
— Стараемся, — на все укоры у него были готовы ответы, многократно испытанные в кабинете начальника.
— Стараться мало, — заметила Валентина.
— И опять ваша правда, — согласился Фартусов. Он был готов принять любые обвинения, покаяться в чем угодно, лишь бы продолжался этот разговор. Стояла жара, солнце слепило глаза, сквозь подошву ощущался горячий асфальт, а девушка с короткой стрижкой улыбалась ему, корила его, шутила с ним.