Повседневная жизнь Кремля при президентах
Шрифт:
На переговорах важно сразу установить, на чем будут акцентировать свое внимание стороны: на общих интересах или на разногласиях. Туг возникло непонимание. Рейган уперся, мы тоже. Но шансы еще сохранялись.
Мы с Раисой Максимовной в это время поехали в дальнюю часть страны посмотреть, как там живут простые люди. И вдруг нам дают сигнал: встреча заканчивается, возвращайтесь. Раиса Максимовна ехала на нашем ЗИЛе, я за ней на «мерседесе». Шофер у меня был исландец. ЗИЛ летел, как птица, выдавая километров 160 по грунтовой дороге, и «мерс» еле за ним поспевал, шофер мой был весь в поту. Приехали мы очень скоро, и еще три часа ожидали окончания встречи, которая, как я уже говорил, закончилась ничем.
И только в ноябре 1987 года мы вышли на официальный визит,
Теперь принято обвинять Горбачева и Ельцина в том, что они якобы слишком во многом уступили американцам по части разоружения. У нас была своя военная доктрина, в соответствии с которой и делались уступки, а меру возможного определяли военные: время от времени старую технику необходимо заменять более современной, боеспособной. Я на тех переговорах видел одно: наши первые лица отстаивали то, что было общим, заранее оговоренным решением.
Затем наши отношения с американцами перешли в фазу регулярных встреч. После Рейкьявика в 1987 году был Вашингтон, в 1988-м Рейган прилетел в Москву, в том же году была встреча в Нью-Йорке. Затем на Мальте в 1989-м мы уже встречались с Бушем-старшим. В 1990 году встреча состоялась в рамках хельсинкского саммита. Последний визит Горбачева в Вашингтон был в 1990-м, а Буш приезжал к нам накануне августа 1991-го. Дальше уже с американскими президентами встречался Борис Николаевич. 1 февраля 1992 года была встреча в Кэмп-Дэвиде, затем 15–18 июня того же года состоялся официальный визит Ельцина в США. В 1993 году Джордж Буш прилетал в Москву. Затем в 1994-м мы встречались в Ванкувере, Токио, Москве и Вашингтоне с Биллом Клинтоном. Затем опять Москва и Нью-Йорк в 1995-м, Москва в 1996-м, Хельсинки в 1997-м. Несмотря на такую интенсивность встреч, многие вопросы двусторонних отношений до сих пор, как ни странно, не решены. Та же поправка Джексона — Вэника, препятствующая выходу наших товаров на американский рынок, все еще остается в силе, хотя условия, которые выставляла нам американская сторона, мы давно выполнили.
За годы службы в протоколе не помню, чтобы на международных мероприятиях выказывалось какое бы то ни было пренебрежение к личности Горбачева или Ельцина. Я видел это собственными глазами. Я участвовал в подготовке их зарубежных визитов, общался с чиновниками средней руки. Только однажды, когда в январе 1992 года я готовил первый визит Ельцина, они вдруг стали не так со мной разговаривать. Я только спросил: «Вы что, ребята, у нас ракет меньше стало? Россия — полномочная правопреемница СССР, и весь мир об этом знает». Недоразумение очень скоро разрешилось.
Ельцину обычно вспоминают несостоявшийся визит в Исландию в 1997 году и дирижирование оркестром в августе 1994-го в Германии. Об этом столько уже написано, я комментировать не буду. Скажу лишь одно: когда в Германии эта нештатная ситуация случилась, я рванулся президента остановить. И его охрана также среагировала. Но все остальные члены нашей делегации в это время аплодировали и показывали большой палец. Это его, конечно, раззадорило. Борис Николаевич — человек эмоциональный, а тут со всех сторон доносились приветствия. Я считаю, что нельзя постоянно подыгрывать государственному деятелю. Нужно честно говорить, что не так. И еще уметь хранить молчание. Если уж ты оказался рядом, ответственность лежит и на тебе тоже. Кстати, впоследствии оказалось, что некоторые из тех, кто поднимал
Я никогда не пытался никому польстить. Так было и когда я работал с Раисой Максимовной. Она говорила: давайте сделаем так. Я: нельзя. Она: ну вот, начинается. Все говорят — можно, а вы — нельзя.
Однако не стоит забывать, что начиная с 1996 года Ельцин был серьезно болен и часто неважно себя чувствовал. Был случай в Ташкенте, когда во время торжественной церемонии у него сильно закружилась голова. Хорошо, охрана подоспела. Но подобное бывало и со многими другими видными политиками. Маргарет Тэтчер однажды во время выступления чуть не потеряла сознание. Джордж Буш-старший в Японии во время приема упал головой в тарелку. У них тоже явно были какие-то сосудистые проблемы.
Франсуа Миттеран долгие годы тяжело болел. Когда мы готовились принимать у себя весь мир по случаю 50-летия Великой Победы, французские протоколисты честно нас предупредили, что их президент плох. Мы их успокоили: не волнуйтесь, надо будет — на руках будем носить. Тогда в Москву съехались делегации из 67 стран.
Во время торжественного приема во Дворце съездов, поскольку было слишком много желающих, для выступлений был установлен регламент пять — семь минут. Миттеран говорил 37 минут. Зал не шелохнулся, только протокольная служба поначалу дернулась, и даже Борис Николаевич, который тоже любит время держать, бровью не повел. Потом, когда вскоре по возвращении домой Франсуа Миттеран скончался, мы поняли, что он воспользовался моментом и попрощался со всеми.
Французские протоколисты всегда были очень жесткими, с ними трудно было договариваться. Но после визита Миттерана, когда мы сделали все, что в человеческих силах, чтобы обеспечить ему максимальный комфорт, когда мы делали для него максимально короткие проходы, в любую минуту находили стул, кресло, обеспечивали врачебную помощь, они очень высоко оценили нашу работу и по сегодняшний день относятся к нам с искренней признательностью.
Визиты готовятся порой не месяцы, а годы. Для того чтобы выйти на решение советско-китайских вопросов, связанных с пограничным урегулированием, состоялось 22 встречи на различных уровнях. Шаг за шагом, терпеливо переговорщики шли к тому, чтобы наконец появилось решение, устраивающее обе стороны. Вначале все насущные вопросы суммируются и начинается их проработка на уровне начальников региональных отделов, затем подключаются заместители министра иностранных дел и только потом встречаются министры.
В каждом конкретном случае нужно смотреть, по какому пути идти: по пути выявления общих интересов или разрешения разногласий. При этом стороны обязательно обмениваются мнениями относительно всех важнейших международных проблем.
По странному совпадению первый официальный визит у Горбачева был в 1985 году во Францию, и последняя его поездка за рубеж, уже в качестве президента СССР, тоже была во Францию. Сегодня совершенно очевидно, что уже в этой первой поездке было излишне много благостности и восторгов. За рубежом их вообще было значительно больше, чем дома. Здесь перемены тормозились. И хотя Горбачеву удалось освободиться от некоторых ретроградов и вывести их из состава ЦК, реформирование шло очень тяжело. А зарубежные поездки настраивали на другую волну и временами затрудняли анализ истинного положения вещей. То же позднее повторилось и в поездках Бориса Николаевича. На Западе оценивали перестройку, демократизацию страны только с точки зрения прав человека, сильная Россия никому не была нужна.
Но были и сдерживающие обстоятельства. Во время визита Горбачева советское посольство в Париже пикетировалось. Мы знали, что вокруг нашего здания стоят специально нанятые люди, видели, как им деньги давали за то, что они кричали что-то антисоветское. Все крутилось вокруг нескольких вопросов: Афганистан, диссиденты, права человека. Переговоры Горбачева с Франсуа Миттераном были очень длительными и тяжелыми. Правда, из графика мы не выбились и даже подписали довольно объемный пакет документов после того, как на переговорах наметился прорыв.