Прощай, невинность!
Шрифт:
— Достаточно далеко, чтобы вам все это не понравилось, — спокойно произнес Эдвард.
Сюзанна вздрогнула.
Эдвард снова заговорил, и теперь в его голосе явственно слышалась угроза, опасность:
— Пожалуй, Софи больше не думает, что она такая уж непривлекательная и непохожая на других. Она научится жить так, как должна жить женщина. И ее мечты стать профессиональной художницей начинают сбываться. Что в этом плохого, миссис Ральстон? Почему вам не нравится, что у Софи купили ее картины?
Сюзанна презрительно фыркнула и процедила сквозь
— Я требую, чтобы вы ушли, немедленно. Или я должна приказать слугам выставить вас вон?
Софи слушала их обоих, смотрела на них, и в груди у нее нарастала боль.
— Мама! — воскликнула она наконец, в ужасе от происходящего. — Эдвард помог мне продать картины! — Немного замявшись и чувствуя, что ее глаза повлажнели, добавила: — И он мой друг.
— Он не друг тебе, Софи! — с силой воскликнула Сюзанна. — Уж в этом можешь мне поверить. Ну, мистер Деланца?
Сюзанна воинственно уставилась на Эдварда, тот, бросив ей в ответ неприкрыто враждебный взгляд, повернулся к Софи. И тут же выражение его лица смягчилось. Когда он заговорил, голос его звучал мягко, и так же мягко и ласково смотрели его глаза.
— Помните, в один прекрасный день к вам придет успех. И помните то, что говорили мне. Ваша мать не понимает современного искусства.
Софи почувствовала, что он хочет утешить ее, и ей захотелось заплакать от радости. Он понимал ее, до конца понимал. Он знал, что слова Сюзанны о картинах ранили душу Софи, и пытался залечить эти раны. Она улыбнулась дрожащими губами:
— Я не забуду.
Эдвард улыбнулся ей и, не обращая внимания на Сюзанну, вышел из мастерской.
А Софи осталась наедине с матерью.
Сюзанна, собрав всю свою волю, заставила себя успокоиться. Но когда она, оглянувшись, увидела портрет Эдварда Деланца, ее охватила новая волна горячего гнева. Боже, она же чувствовала — здесь что-то происходит, и оказалась права. Но главный вопрос в другом: не пришла ли она слишком поздно?..
— Что между вами произошло? — резко спросила Сюзанна. Софи, не двинувшись с места, осторожно проговорила:
— Мама, я знаю, тебе не нравится Эдвард, но, уверяю тебя, ничего плохого не случилось.
Сюзанна проглотила комок, застрявший в горле.
— Так, значит, он для тебя уже просто Эдвард? Не лги мне! Я вижу, что ты лжешь, Софи! Что он с тобой сделал?
Побледневшая Софи молчала.
— Ты еще девственница?
Софи просто не в состоянии была шевельнуться. Прошло несколько секунд, и Сюзанна, не слыша ответа, почувствовала, как ее сердце замирает. Нет, она не может поверить. Неужели и вправду ее драгоценную дочь трогал этот похотливый мошенник — трогал и замарал? Сюзанна слишком живо припомнила, как она сама уступила Джейку, когда ей было всего пятнадцать. Но ведь Софи совсем не похожа на нее, и Сюзанна ухватилась за эту мысль.
Но вот дочь заговорила, и Сюзанне показалось, что прямо возле нее взорвалась бомба, разрушившая все ее надежды.
— Я не ребенок, мама. Ты не можешь задавать мне такие вопросы.
— О Боже! — выдохнула Сюзанна,
— Но может быть, я больше не хочу, чтобы меня оберегали, мама? Может быть… — Девушка так задрожала, что Сюзанна это заметила. — Может быть, я просто хочу жить… сейчас… даже если это ошибка. — Она вдруг повернулась и пошла к двери.
— Софи! — закричала Сюзанна, бросаясь следом за ней. — Не может быть, чтобы ты так думала!
Софи, остановившись у порога, полуобернулась. Она старалась не заплакать.
— Но я думаю именно так. Видишь ли, мама, я устала быть чудаковатой калекой.
Сюзанна потеряла дар речи, а Софи вышла из мастерской.
Поднявшись наверх, девушка бросилась на кровать, обхватила подушку и изо всех сил пыталась сдержать слезы. Ее не слишком расстраивало, что мать не понимает ее живописи. Она просто не может ее понять. Гораздо хуже то, что Сюзанна, без сомнения, не ошибается в отношении Эдварда. Его намерения бесчестны. И Сюзанна готова пустить в ход и ногти, и зубы, лишь бы спасти родную дочь от гибели. Но Софи сказала матери именно то, что думала. Она устала от постоянной опеки, и она захотела жить.
Но неужели ей действительно хочется стать в глазах всех безнравственной, бесстыдной женщиной? Можно ли обрести счастье, сделавшись любовницей?..
Софи подняла голову — в спальню вбежала Лиза. Она была явно встревожена, ее большие глаза светились сочувствием. Она только что приехала в Нью-Йорк вместе с Сюзанной. — Софи? Что с тобой?
Софи покачала головой. Слезы все-таки покатились из ее глаз.
— Ох, дорогая! — воскликнула Лиза, садясь рядом и отбирая у сестры подушку. Потом она ласково взяла ее за руки. — Софи, что тут у вас происходит?
— Я не знаю! — воскликнула Софи. — Я совсем запуталась. Лиза, я совершенно запуталась!
Лиза всмотрелась в ее лицо.
— Ты видела Эдварда Деланца?
Кивнув, Софи смахнула слезы.
— Ох, сестренка! Представляю, что тебе пришлось пережить!
Софи крепко сжала руку Лизы.
— Мама права, я это понимаю. Я знаю, что Эдвард хочет совратить меня, Лиза.
Лиза судорожно вздохнула:
— Он уже пытался?
— Не совсем. Пока нет.
— Софи, твоя мать действительно права. Ты не должна больше с ним встречаться.
Софи печально посмотрела на Лизу:
— Это легче сказать, чем сделать.
— Но не влюбилась же ты в него?! — воскликнула Лиза.
— Конечно влюбилась, — горестным шепотом отозвалась Софи. — Разве я могла устоять?
Испуганная Лиза встала.
— Ты должна слушаться маму. Тебе нельзя больше его видеть. Иначе ты позволишь ему такие вольности, в которых будешь раскаиваться всю жизнь!
— Наверное, ты права, — тихо проговорила Софи. — Но я не могу не видеть его.
— Ты должна!