Пулевое многоточие
Шрифт:
– Спокойно! – сказал Гуров. – Я еще не сказал вам, что команда Велеса состоит из профессиональных убийц. Не знаю, решатся ли они покончить с вами (возможно, вы войдете с ними в сговор, не исключаю такой возможности), но нас с Машей они уничтожат. Мы рисковать не можем. Поэтому без моего разрешения отсюда никто не выйдет. И попрошу без возражений. Иначе я вас закрою в ванной комнате.
– Меня, Подушкина?! – поразился депутат.
– Могу заточить вас под именем Трунина, – великодушно предложил Гуров. – И вообще, не надейтесь, что вся эта история останется тайной. Слишком много погибло людей ради сохранения этой тайны. Не чересчур ли большая цена за ваш отдых, господин депутат? Говорите, что плохого, если вы тут немного расслабитесь?
– Это самый черный день в моей жизни! – буркнул Подушкин.
Он подошел к столу, где все еще дымилась сигара, и взял в руки еще один мобильный телефон, который лежал рядом с пепельницей. Он принялся нажимать на кнопки, но только все больше раздражался и краснел.
– Что за чертовщина! – воскликнул он наконец. – Ни один номер не соединяется! Никогда такого не бывало!
Гуров достал свой телефон, попытался вызвать Крячко. Однако абонент был недоступен. Предчувствуя худшее, Гуров попробовал еще несколько номеров – все напрасно.
– Ясно, – сказал он. – На судне имеется установка, блокирующая сотовую связь. Велес привел ее в действие. Судя по всему, теперь он будет решать, что с нами со всеми делать.
– В каком смысле? – подозрительно спросил Подушкин.
– В том, – сказал Гуров, – что ему нужно со мной расправиться, а с вами договориться. Думаю, второе у него получится. Ведь я испортил всем отдых. Но с первым будет посложнее. Ему нужно избавиться от меня как можно незаметнее, без шума, а я этого не допущу.
– А что собираетесь предпринять вы? – насупившись, спросил Подушкин. Спесь с него немного слетела, и он как-то незаметно перешел на «вы».
– Каждому овощу свое время, – твердо ответил Гуров. – Нужно все хорошенько обдумать.
– Так давайте думайте побыстрее! Драгоценное время уходит. Я не собираюсь проводить выходные дни взаперти в компании мента и проститутки. И предупреждаю, если моей репутации будет нанесен ущерб, ответите за это вы!
– Я так и думал, – спокойно произнес Гуров. – В этом конфликте интересов вы всегда будете заодно с Велесом. Но конец будет не тот, на который вы надеетесь…
– О чем это вы?
– Мне не нужная здесь пятая колонна, – объяснил Гуров. – Поэтому, чтобы вы не мешали мне работать, я все-таки запру вас в ванной комнате. Ничего с вами не случится, займитесь вплотную гигиеной…
Несмотря на сопротивление, Гуров заломил депутату руку и затолкал его в ванную. Замок на двери позволял надежно запереть ее снаружи.
– Он тебе этого не простит, красавчик! – восхищенно сказала Маша. – Знаешь, какие они все злопамятные?
– Речь сейчас не о нем, – озабоченно ответил Гуров. – Речь сейчас о нас с тобой, Маша!
Глава 16
К вечеру «Олимпия» уже миновала все каналы и вышла на простор великой Волги. Весь день Гуров провел в добровольном заточении, в обществе известного депутата и не известной никому девушки, в совершенстве овладевшей самой древней профессией. Компания не слишком вдохновляющая, но выбора у Гурова не оставалось. Кроме того, у него отсутствовала связь со своими. Сначала Гуров ломал голову, каким образом ему выйти из создавшегося положения, но потом бросил это и перешел на «режим выжидания». Дело в том, что Велес решительно отказался вести всякие переговоры. Он только еще один раз появился на экране телевизора и потребовал от Гурова отпустить заложников, иначе вся ответственность за возможные последствия ляжет исключительно на самого Гурова. Он так и сказал – «заложников», словно расставляя все точки над «i».
«Опять как в кино, – подумал Гуров. – Он хороший парень, а я плохой парень. Я захватил заложников, я мешаю отдыху трудящихся, я несу угрозу их жизни и здоровью. Покончить со мной – дело чести. Но это мы еще посмотрим, кто кого!»
Вначале
Чтобы не терять впустую время, Гуров занялся тем, что начал кропотливо выискивать спрятанные в стенах и потолке каюты видеокамеры. Он сумел отыскать двенадцать миниатюрных видеокамер, укрепленных таким образом, что они могли давать полную панораму всех событий, происходящих в каюте. Трогать их Гуров пока не стал, предполагая, что они еще сыграют свою роль.
Гуров не имел полной уверенности, что ему самому удастся уцелеть в предстоящей заварухе. Намерения Велеса были примерно ясны. Велес ждал темноты, чтобы перейти к решительным действиям. В темноте он безжалостно расправится с Гуровым, с Машей и, возможно, даже с Подушкиным, которого представит жертвой террориста. Террористом у него будет, конечно же, Гуров, а живой и обиженный на Велеса Подушкин – слишком опасный враг.
Одним словом, предстоящая ночь не сулила ничего доброго. Гуров гадал, пойдет ли Велес на откровенный штурм каюты или выберет какой-то хитрый вариант. Разумеется, он был у себя дома и лучше знал его, нежели Гуров, или Подушкин, или даже Мария. Впрочем, от этих двоих ничего доброго ждать тоже не приходилось. Мария в конце концов начала хныкать, что проголодалась, а Подушкин, сидя в ванной, принялся сыпать угрозами, из которых одна была страшнее другой. Он даже пообещал Гурову выслать его из страны. Похоже, от голода он мучился даже больше, чем Маша. Но, кроме каких-то освежающих дыхание таблеток, в каюте ничего не нашлось. Слава богу, в изобилии была вода – Велес не решился ее отключить. Реакция Подушкина в таком случае могла стать совершенно непредсказуемой. Пока же Велес рассчитывал уладить дело миром. Депутата он считал своим человеком. В этом убедился Гуров ближе к ночи, когда за иллюминаторами потемнело, на судне зажглись огни, а в каюте снова замерцал экран телевизора. Велес появился на нем не такой томный и разряженный, как утром. На нем были темный пиджак, черная водолазка, а на лице застыло мужественное и решительное выражение. Теперь он создавал образ делового человека, каждому слову которого можно верить без оглядки.
– Добрый вечер, господа! – сказал он безо всякого юмора. – Надеюсь, у вас все в порядке? Мне хотелось бы наконец уладить небольшое недоразумение, которое возникло между нами. Господин… гм… Трунин высказал мне справедливый упрек, и я его принимаю. Это далось мне непросто, но по размышлении я понял, что вы абсолютно правы, господин Трунин! С этими камерами я где-то перешагнул рамки джентльменского соглашения. Но в этом не вина моя, а беда. Я слишком осторожный человек. Вы же видите, какие теперь времена. Ни минуты покоя! Повсюду слежка, чужие проникают в любые секреты, каждый хочет денег, денег, денег! Разумеется, я счел за благо подстраховаться. Но я понял свою ошибку и готов ее исправить. Я готов передать вам, господин Трунин, все записи, сделанные в вашем номере, все до одной! Вы вольны делать с ними что угодно. Я же со своей стороны обещаю…