«Рим, или Второе сотворение мира» и другие пьесы
Шрифт:
Ш о к н е х т. Ну вот я и откопал в Риме настоящего крестьянина.
П р и с. А что такое крестьянин? Человек, сохраняющий постоянный образ жизни.
Ш о к н е х т. Человек, сохраняющий хозяйство в Брухвице.
П р и с. В месте, где он на свет родился.
Ш о к н е х т. И где корова молочко дает, так? Чудак-человек, это ведь хорошо. Мне кажется, тебе это необходимо. Я и сам частенько бегаю в цех. И вовсе не потому, что есть срочное дело, а чтобы лишний раз взглянуть на станок токарный, на стружку замысловатую, запах масла вдохнуть, шум заводской послушать.
П р и с. Разве в этом суть рабочего?
Ш о к н е х т. Да, Пауль. В этом тоже.
П р и с. Ты уже
Ш о к н е х т. У вас и свой Кафка есть.
П р и с. Мой заместитель. Запил шесть недель назад.
Ш о к н е х т. Но производство не страдает.
П р и с. Вкалываю за двоих.
Ш о к н е х т. Ты расспроси пария. Узнай, какая муха его укусила.
П р и с. Знаю, куда гнешь. Мол, нет у меня подхода к людям. Но не припомню, чтобы Ремерша когда-либо уделила ему более десяти минут.
Ш о к н е х т. А ты и одной не уделил.
П р и с. Мне платят не за душеспасительные беседы. Это твое дело. Но учти, молодняк теперь очень избалован. Сами избаловали, Карл. Их надо в струне держать, а не задабривать. Нам мамочки десятки с утра не совали.
Ш о к н е х т. Теперь ты о суровом времени размечтался.
П р и с. Если ищешь фантазеров, мечтателей, то ступай к Бадингу или к Эрле. А то и к Вайбецалю. Они теперь крестьянами стали.
Ш о к н е х т. Именно к мечтателям? Разве в этом суть крестьянина?
П р и с. Они всюду побывали. Бросили деревню. И куда вернулись? Кем снова стали? Землеробами, крестьянами.
Ш о к н е х т. Как понять «снова стали»?
П р и с. Они и раньше деревенскими были. Бедняками. Ремесленниками с маленьким хозяйством. Середняками. Ведь и городские тоже не все в армию да в чиновники идут. Род Бадингов, например, жил на побережье. Вечно терпел нужду — детей-то много. Кто не мог завести себе домик и хоть небольшой участок, шел рыбачить в заливе, а то и в открытом море. Парни, разумеется. А девчата ждали, пока их кто-нибудь заберет. Хоть сам черт. Он-то многих в город и спровадил. А у Эрле дед работал деревенским кузнецом, отец — шорником. Как лошадей из хозяйства вытеснили, махнул сынок на все рукой и подался в армию. Вот я и спрашиваю: ушли они из деревни? Нет, они в нее вернулись. Все без исключения. Как их не назвать крестьянами? (Достает из портфеля подкову и привинчивает ее на шипы.)
Ш о к н е х т. Ну, а сам ты?
П р и с (закрепляя подкову). Я — крестьянин из Брухвица.
Ш о к н е х т. А это зачем?
П р и с. Подкова-то?
Звонит телефон.
(Снимает трубку.) Что? Пей вторую! Заешь луком и копченой колбасой… И не забудь: не придешь ровно в два — можешь искать себе другую работу… Что? Не слышу, наш телефон вечно трещит… (Бросает трубку.) Неандерталец! (Закрепив подкову, убирает инструмент.) Под Киевом есть гидроцентраль. На Днепре. Я сам там был, когда ее только построили. Стало быть,
Ш о к н е х т. Я все-таки надеюсь, что киевские инженеры, как и все, носят ручные часы. И надеюсь также, что ты не доверишь пьянице свою технику. Твой Кафка, видно, еще не протрезвел.
П р и с (смущенно). Но в час смена, а на полвторого я назначил совещание…
Ш о к н е х т. Иди, иди. Я вместо тебя подежурю.
П р и с (растроганно). Спасибо, а то меня заботы одолели… Зачем ты делишь нас на категории? Вот уже столько лет прошло, а ты все подчеркиваешь разницу между нами и вами. (Хочет уйти, но еще раз останавливается.) Собственно говоря, если не считать помещиков да больших богатеев, то мы отличались от вас тем, что умирали на лоне природы, на свежем воздухе. Но свежим воздухом сыт не будешь, а если околеешь с голоду на лоне природы, то вонь от тебя пойдет изрядная. Да только вы и мы долго не хотели в том признаться.
Ш о к н е х т. Вы упирались чуть дольше.
П р и с. Разве сейчас это очень важно?
Ш о к н е х т (шутливо). Важно.
П р и с. Для истории. Раньше говорили: не будь злопамятным. (Уходит.)
Пауза, потом звенит дверной колокольчик. Входят В а й б е ц а л ь и З и г е л ь к о в. Оба в белых халатах.
В а й б е ц а л ь. Здесь, господин профессор, находится распределительный пункт кормохранилища.
З и г е л ь к о в. А уж это, наверное, мой бравый пациент, товарищ Шокнехт.
В а й б е ц а л ь. Отнеситесь к нему снисходительно. В принципе он проявил полную готовность соблюдать ваши предписания. Видите, сегодня он вышел снова с палкой. Не робейте, товарищ Шокнехт. (Уходит.)
З и г е л ь к о в. Где туман? Где кудахтанье кур и мычание коров? Вы нарушаете указания лечащего врача. Можете считать себя благородным героем, но для меня вы такой же вредитель, как больной гриппом, вскапывающий свой сад. Почему вы меня не слушаетесь?
Ш о к н е х т. Я делаю все, что могу.
З и г е л ь к о в. Значит, вы ничего не можете. Я, видите ли, отправляюсь в дальний путь, любуюсь природой, радуюсь лету, а куда меня приводят? В душное помещение. А духота вам противопоказана. О какой поправке можно говорить, если вы таких вещей не знаете! «Скорая помощь» привезет мне вас прямо из деревни, это лишь вопрос времени. (Его охватывает приступ слабости.)
Ш о к н е х т (поддерживает его). Профессор!
З и г е л ь к о в. Пусть это останется между нами. Ни звука, иначе вас переведут на инвалидность.
Ш о к н е х т. Или вас. Частенько с вами такое бывает?
З и г е л ь к о в (отталкивает его). Впервые угораздило.
Ш о к н е х т. Впервые, а таблеточки всегда под рукой.
З и г е л ь к о в. Я же споткнулся, понимаете? Ах, Шокнехт, Шокнехт, за что на нас такая напасть. Мы же не лемминги.
Ш о к н е х т. Простите, не кто?
З и г е л ь к о в. Лемминги — разновидность странствующих грызунов. Время от времени они входят в экстаз и бросаются в море. Разумеется, все тонут. Собирайтесь, вы поедете со мною.