Русь против варягов. «Бич Божий»
Шрифт:
Но дело, скорее всего, не в одном Блуде. Можно вспомнить рассуждение В.Н. Татищева о Ярополке, где он говорит про «неверность и предательство его вельмож». Понятно, что Блуд был не один, без посторонней помощи он просто не смог бы провернуть столь значительное дело. Выходит, что Владимиру перед походом на Киев удалось создать на юге Руси самую настоящую пятую колонну! Причем затраченные усилия себя явно оправдали. В.Н. Татищев напрямую связывает измену людей из окружения Ярополка с именем Добрыни: «И послал в полки Ярополковы с дарами к воеводам, приглашая их присоединиться к Владимиру. Оные же, как ранее сказал, не подчинялись Ярополку и согласились предать полк Владимиру».
Создается впечатление,
Правда, Татищев приводит несколько другую информацию, из которой следует, что полевое сражение все же произошло: «Тогда Добрыня с Владимиром пошли на полки Ярополковы и, сошедшись на реке Дручи в трех днях от Смоленска, победили полки Ярополковы не силою, не храбростию, но предательством воевод Ярополка». Из приведенного выше отрывка совершенно не ясно, командовал ли ратью сам киевский князь или же его воеводы. Даже не принципиально, было это сражение или нет, поскольку от перестановки слагаемых сумма не меняется. Главное – итог, а он был печален.
Киев оказался в осаде. Северные полки обложили его тесным кольцом, а в наиболее опасных местах, опасаясь удара дружины Ярополка, Добрыня велел выкопать ров. Именно в этот момент Блуд активизировал свою подрывную деятельность, можно сказать, что в этот момент он просто разрывался на части. Воевода и пересылался с Владимиром, указывая на слабые места обороны, и в это же время подбивал Ярополка на те действия, которые изначально были обречены на неудачу. Если первого он убеждал как можно скорее идти на приступ, то второму он давал советы совершенно иного свойства. Особенно активно он отговаривал старшего сына Святослава от желания выйти за городские стены и дать бой Владимиру в чистом поле. Кто его знает, как все повернется, ведь Ярополк и воин храбрый, и воевода умелый. Опрокинет северное воинство – и все, конец как мечтам о мести, так и мечтам о неограниченной власти, недаром Владимир обещал Блуду, что тот ему будет «во отца место»! (Пискаревский летописец). Возможно, чтобы угодить будущему новому хозяину города, Блуд планировал лично убить Ярополка, благо в суматохе штурма это было сделать вполне возможно. После чего можно было и открыть варягам ворота.
Ярополк был совершенно сбит с толку такими советами своего советника. А Блуд продолжал нагнетать страх, убеждая своего хозяина в том, что киевляне вот-вот поднимутся против него и откроют Владимиру ворота. Ярополк принимал все за чистую монету. Он верил в то, что говорят, и предательства боялся пуще всего. Лучше других знал, как оно может повернуться. Как следствие, Ярополк запаниковал и, совершенно утратив чувство реальности, решил бежать из Киева. Если бы князь не был так доверчив, и перепроверил доводимую до него информацию, и после этого трезво оценил обстановку, он бы никогда не решился на подобный шаг. Убедившись в лояльности горожан, он бы никуда из города не рвался. Стены есть стены, тем паче киевские. Ведь бесконечно торчать под Киевом Владимир не мог, рано или поздно как новгородцам, так и остальным союзникам захотелось бы по домам. А варяги и викинги это вообще отдельная тема, у них расценки по тарифам не изменились, и каждый день их участия в войне обходился казне Владимира в круглую сумму. По миру пойдешь с такими помощниками! И в этот решающий момент Блуд заявляет Ярополку: «Послушай мене, княже, побегни изъ града» (Никоновская летопись). Князь воеводу послушал и покинул Киев, тем самым окончательно и бесповоротно решив свою судьбу. Странно, что он послушал именно осторожного Блуда, а не отважного и верного Варяжко, на чей меч можно было смело положиться. Но когда Бог хочет человека наказать, он лишает его разума.
Ярополк бежал в город Родень, который стоял
Дело в том, что помощи князю ждать было совершенно неоткуда, кроме как от печенегов. Здесь достаточно будет просто вспомнить хана Илдея и то, куда после гибели Ярополка побежит его воевода Варяжко. А побежит человек с таким характерным именем не куда-нибудь, а к печенегам. А затем, по свидетельству Новгородской I летописи младшего извода, «много воева с Печенигы на Володимира». Поэтому, пусть и осторожно, можно говорить о том, что Ярополк рассчитывал на помощь степняков. Больше просто было не на кого, иначе бегство в Родень не имело никакого смысла. А ведь, как мы знаем, Ярополк дураком не был…
Тем временем Владимир занял Киев, но задерживаться в нем не стал, а выступил походом на Родень. Изучив городские укрепления и понимая, что во время штурма можно и поражение потерпеть, князь пошел по пути наименьшего сопротивления, обложив город плотной осадой. Голод не тетка, рано или поздно ворота откроют – примерно так мог рассуждать Владимир. И оказался прав. По прошествии времени в осажденном городе начался страшный голод, недаром после этих драматических в народе появилась новая притча – «беда акы в Родне» (Новгородская I летопись младшего извода).
Печенеги не шли, шансов на спасение становилось все меньше и меньше. Тут вновь начинает действовать Блуд, оказавшийся с Ярополком в крепости, не бросивший владыку в беде. Он постоянно нашептывает Ярополку о том, что шансов на победу у него никаких, что пора сдаваться: «Видеши ли, колико есть вои у брата твоего; намъ их не пребороти; твори миръ съ братомъ своимъ» (Новгородская I летопись младшего извода). Но это действительно так. Иного выбора у Ярополка просто не оставалось. Куда ни кинь, всюду клин. Дружина ослабела от голода, еле на ногах стоит и, случись приступ, вряд ли отобьется. Так что любое действие Ярополка лишь продляло агонию, ибо вера в помощь печенегов уже умерла. Мучить себя и своих людей дольше уже не стоило. Потому Ярополк просто решил сдаться.
Понимал ли он, что личной безопасности ему никто не гарантирует? Вопрос достаточно спорный. С одной стороны, на его руках кровь брата Олега, и не Ярополку надеяться на то, что Владимир отнесется к нему по-братски. Его отец, отважный Святослав, тоже отнесся к брату Улебу без особой щепетильности. С другой стороны, тот же самый Блуд должен был внушить князю надежду на благоприятный исход, иначе не было никакого смысла открывать ворота крепости. В любом случае смерть: от голода, от меча или от брата. Но там хоть смерть достойная мужчины. Так что, скорее всего, Ярополк искренне верил в то, что жизнь ему сохранят. Какой-никакой, а брат.
Между тем Владимир давно уже решил, какой будет участь Ярополка. Он рассуждал просто – есть претендент на власть – есть проблема, нет претендента – нет проблемы. Остальное его уже не волновало. Об этом свидетельствуют и переговоры с Блудом, где прямо говорится о том, что Ярополк должен быть убит: «Сбыстся мысль твоя, яко приведу к тобе Ярополка, пристрои убити…» (Новгородская I летопись младшего извода). Владимир был довольно расчетливым человеком, чтобы упускать удачу, которая сама идет к нему в руки. И некрасивые и неправильные методы его особо не останавливали при достижении цели. Впрочем, таким был и сам Ярополк. Достаточно вспомнить смерть Святослава.