Старые девы в опасности. Снести ему голову!
Шрифт:
Начальник станции немедленно отдал приказ, и подчиненные забегали, подгоняемые вездесущим кондуктором. Трой, к ужасу Рики, вернулась в вагон и с помощью проводника вывела мисс Трубоди на платформу и дальше в зал ожидания вокзала, где больную, по внешнему виду ничем не отличавшуюся от трупа, уложили на скамью. Следом за мисс Трубоди вынесли ее багаж. Трой, задумавшись на мгновение, бросилась обратно в вагон, нашла на столике вставные челюсти и не без содрогания сунула их в клетчатый футляр с губкой внутри. На платформе доктор с глазу на глаз беседовал с Аллейном. Он написал что-то в записной книжке, вырвал листок и вместе со своей визитной карточкой отдал его Аллейну. Тот в интересах франко-британской дружбы настоял на оплате услуг доктора, который в атмосфере самой живой сердечности наконец тронулся в
– Да, мне виделся для тебя не такой отпуск, – произнес Аллейн.
– Лучше скажи, что мы теперь будем делать?
– Позвоним в Шевр д’Аржан и попросим помощи у доктора Баради. У меня есть все основания полагать, что он великолепный хирург и законченный негодяй.
В холмах над Роквилем петухи громким кукареканьем приветствовали зарю.
3
В зале ожидания Рики сразу же крепко уснул на коленях у матери, чему Трой была только рада: вид мисс Трубоди становился все более устрашающим. Больная тоже задремала. Она дышала неровно: губы, лишенные поддержки вставных челюстей, надувались и опадали, горло издавало звук всасывающей воду раковины. Трой было слышно, как ее муж и начальник станции беседовали в кабинете за стенкой, а через некоторое время до нее доносился только голос Аллейна, говорившего по телефону, и не как-нибудь, а по-французски! Долгие паузы нарушались призывами: «Allo! Allo!» и «Ne coupez pas, je vous en prie, Mademoiselle» [2] , которые Трой, к ее великой гордости, сумела понять. В зал ожидания просочился сероватый свет. Рики издал трогательный звук, чмокнул губами, вздохнул и в сладком забытьи перевернулся лицом к груди матери.
2
«Алло! Алло!» и «Не прерывайте связь, прошу вас, мадемуазель» (фр.).
Речь Аллейна становилась более пространной – сначала он говорил по-французски, затем перешел на английский. До Трой долетали обрывки разговора.
– Я бы не стал будить вас в такую рань, если бы не столь экстренный случай… Доктор Клодель не сомневается, что дело не терпит отлагательства… Он позвонит из Сен-Селесты при первой возможности. Я всего лишь попутчик… Да, да, у меня есть машина… Хорошо… Отлично… Да, я понимаю. Спасибо.
Телефон звякнул. Аллейн набрал еще один номер и наконец вышел в зал ожидания. Трой, уткнув подбородок в шелковистую макушку Рики, кивнула мужу и взглядом, понятным только им двоим, указала на спящего сына.
– Так нельзя, – сказал Аллейн.
– Что нельзя?
– Тебе ничего не стоит растрогать меня.
– Я думала, ты имеешь в виду наш отдых, – сказала Трой. – Что происходит?
– Баради сказал, что прооперирует пациентку, если в этом есть необходимость. – Аллейн взглянул на мисс Трубоди. – Она спит?
– Да. Так что мы будем делать?
– У нас есть машина. Вчера здешнему комиссару позвонили из Сюрте и предупредили о моем приезде. На самом деле это один из лучших специалистов французской полиции, сюда его прислали со специальным заданием, и он временно подменяет местного начальника. Он прислал за нами старый «Мерседес» с шофером. Чертовски мило с его стороны. Я только что говорил с ним – он долго извинялся за то, что не встретил меня лично, но, как он мудро рассудил, не нужно, чтобы нас видели вместе. По его словам, шофер – надежный парень с безупречнейшей репутацией. Он ждет нас в полной боевой готовности прямо возле станции, а багаж заберет гостиничный фургон. Баради предложил привезти мисс Трубоди прямо в Шевр д’Аржан. Пока мы едем, он займется необходимыми приготовлениями. К счастью, инструменты у него с собой, и хорошо, что доктор Клодель успел сунуть мне пузырьки с какой-то усыпляющей дрянью. Баради спросил, могу ли я поработать анестезиологом.
– А ты можешь?
– Мне пришлось однажды, на корабле. Если все идет нормально, то это довольно просто. Если Баради решит, что с операцией можно повременить, он попытается вызвать анестезиолога из Дусвиля или еще откуда-нибудь. Но, похоже, сегодня в Сен-Кристофе намечается
– В том доме есть женщины?
– Не знаю… – Аллейн осекся. – Нет, знаю, – признался он, – женщины там есть.
Трой внимательно посмотрела на мужа и сказала:
– Хорошо. Давай посадим ее в машину. Возьми Рики.
Аллейн поднял сына, а Трой подошла к мисс Трубоди.
– Она как перышко, – тихо произнесла Трой. – Может, отнести ее на руках?
– Ладно. Подожди секунду.
Аллейн вынес Рики на улицу и вскоре вернулся в сопровождении начальника станции и молодого человека в шоферской фуражке поверх копны вьющихся волос.
Молодой человек был невысокого роста, приятной наружности и вид имел бравый. Он галантно поприветствовал Трой, улыбнувшись и сняв фуражку с козырьком. Заметив мисс Трубоди, он поцокал языком. Трой постелила на скамью дорожный коврик, и, воспользовавшись им в качестве носилок, больную перенесли в просторную машину, ожидавшую на площади перед станцией. Рики свернулся клубочком на переднем сиденье, мисс Трубоди общими усилиями пристроили на заднем, а затем шофер откинул сиденье для Трой. Мисс Трубоди открыла глаза и достаточно отчетливо произнесла: «Вы так добры». Трой взяла ее за руку. Аллейн с Рики на коленях уселся рядом с шофером, и по крутой узкой улочке они въехали в Роквиль. Ясный рассвет обещал жаркий день. Уже сейчас было очень тепло.
– В гостиницу «Королевская», мсье? – спросил шофер.
– Нет, – вмешалась Трой, ощутив, как маленькая лапка мисс Трубоди сжала ее пальцы. – Рори, я, пожалуй, поеду с ней. Рики еще долго не проснется, а я могу оказаться полезной.
– В Шато де ла Шевр д’Аржан, – сказал Аллейн, – и полегче.
– Конечно, мсье, – отозвался шофер. – Поплывем, как на корабле.
Роквиль был маленьким городком. Он карабкался вверх по холму, обрываясь вереницей выбеленных солнцем вилл. Дорога петляла между рощицами оливковых деревьев, а воздух, словно благословение, был нежен и чист. Внизу простиралось море, при свете дня восхищая невероятным голубым оттенком.
Аллейн обернулся, чтобы взглянуть на Трой. Они сидели так близко друг к другу, что могли переговариваться, не поворачивая головы. Мисс Трубоди, если бы и могла их слышать, вряд ли стала бы прислушиваться и тем более вникать в разговор.
– Доктор Клодель полагает, что это наименее рискованный вариант, – сказал Аллейн. – Я отнюдь не был уверен в согласии Баради, но он проявил бездну филантропии. Говорят, он мастер своего дела. – Движением головы он указал на шофера. – Этот малый не говорит по-английски. И кстати, дорогая, перестань оповещать каждого встречного о моей профессии.
– Я наделала глупостей? – встревожилась Трой.
– Все в порядке. Я попросил Клоделя забыть о моем чине. Не думаю, что мисс Трубоди станет упоминать о нем, а если и станет, все равно никто не примет ее всерьез. Видишь ли, мне бы не хотелось переполошить обитателей замка. – Он обернулся и встретил беспокойный взгляд Трой. – Не волнуйся, милая, мы купим в Роквиле накладные бороды, молотки и прикинемся археологами. Или облачимся в твое снаряжение художника. – Аллейн на секунду задумался. – Между прочим, неплохая идея: знаменитая художница путешествует по Лазурному Берегу в сопровождении непонятно какого мужа и ребенка. При случае может пригодиться.
– Но, Рори, я не понимаю, какое отношение имеет эта ужасная ситуация к твоей работе в Шевр д’Аржан?
– В некотором роде это удобный повод войти в дом. Французы предлагали мне явиться туда в качестве любителя старины, очарованного замком – этим древним сарацинским форпостом, – или же прикинуться жаждущим эзотерического знания и навязать себя в ученики. На худой конец, я мог бы притвориться наркоманом в поиске дозы. Однако благодаря мисс Трубоди я явлюсь туда добрым самаритянином и якобы против собственной воли. И все-таки, – продолжал Аллейн, потирая нос, – как бы я хотел, чтобы доктор Клодель рискнул и отвез мисс Трубоди в Сен-Селесту или дождался бы вечернего поезда на Сен-Кристоф. Не нравится мне тамошняя компания. Сильно не нравится! Кроме того, нашему семейству грозит отказ от принципа не смешивать работу с отдыхом, не так ли?