Стрелы Геркулеса
Шрифт:
— Твоя родословная гораздо интереснее моей, несмотря на то, что ты не чистокровный эллин, — заметил Ксанф. — Но я не сказал тебе еще об одном. Я мечтаю о внуке.
— Да?
— Да. В моем возрасте человек начинает подумывать о смерти. И я беспокоюсь о том, чтобы о моем духе заботились последующие поколения законнорожденных потомков. Да, я знаю, — жестом руки он попросил Зопириона не перебивать, — ты надеешься вместе с женой родить детей. Но у Судьбы свое мнение по этому поводу, и в ряде случае живой потомок имеет большее значение, чем несколько еще не рожденных. И, кроме того, мне хочется
Коринна рассказала мне о пророчестве Сивиллы. И мы тщательно взвесили ее слова. Верни нам мальчика, и я найду способ возблагодарить тебя, в том числе и материально. А в противном случае, никаких гимнов в честь Гименея.
У Зопириона замерло сердце.
— Я уже говорил тебе, что я не герой. К тому же я должен вернуться в Тарент?
Ксанф сделал резкий жест.
— Конечно же, должен, если ты обещал. Обо всем остальном всегда можно будет договориться позже.
— Я надеялся здесь сыграть свадьбу и забрать Коринну с собой.
— Послушай, юный негодяй, неужели у тебя отсутствует хоть малейшее представление о морали?! Без обычного обсуждения женитьбы семьей и мной, без разрешения твоего отца и формальной помолвки и прочего? Поворачивай свою колесницу обратно к началу пути! Юношам свойственна горячность в подобных вопросах. Я понимаю тебя, хотя и не одобряю.
Ксанф допил вино, отставил в сторону кубок и уселся поудобнее.
— Я должен организовать похороны моего брата. Главк, не сходить ли тебе к Кулону с нашим юным другом?
— Это одна из лучших таверн в городе, — пояснил он Зопириону. — Я проникся интересом к ее делам с тех пор, как начал сдавать в аренду помещения. Все полагали, что только сумасшедший будет строить такое большое здание — на двадцать мест. В нем поместятся все сорок, если не будут очень глубоко дышать. По эту сторону от Афин у Кулона самая большая таверна. Все, включая и меня, полагали, что она через месяц обанкротится.
— Но у Кулона был четкий план. Для капитанов, готовых провести вечер, отвечая на вопросы и рассказывая новости из дальних стран, у них приготовлен бесплатный грог. Они пачками валят в таверну, день за днем, а владелец лишь подсчитывает прибыль. Некоторые из его девочек совсем недурны, ты мог бы и сам попробовать. После того, как ты десять дней сдерживал свои желания рядом с моей дочерью, твоя мачта, наверное, крепка как посох.
У Кулона в самом деле было полно народу. Юноши пробирались сквозь толпу, некоторые из посетителей выражали Главку соболезнования по поводу смерти дяди. Трое молодых людей стояли отдельно от других — это были зятья покойного Нестора. Вскоре четыре юных мессанца, склонив друг к другу головы, завели тихий серьезный разговор, касающийся вопросов собственности и наследства.
— Послушай, Зопирион, я не буду пить. Пока тело дяди Нестора не предано земле, это неприлично, — сказал Главк. — Но почему бы тебе не развлечься? Если ты проберешься вперед, то сможешь сесть у того окна, пока на это место никто не позарился. Позже я присоединюсь к тебе.
Зопирион направился было к окну, но опоздал: другой человек успел занять место раньше него. Юноша стоял и растерянно оглядывался
— Иди сюда, господин Зопирион! Мы с друзьями подвинемся, и вам найдется местечко, — произнес Асто, помощник капитана с «Муттумалейна».
Наконец, юноша, не обращая внимания на сердитые взгляды и ворчанье людей, которым пришлось потесниться, втиснулся на освобожденное место.
— Зопирион, это Инвит из Карии. Он занимается выкупом пленников. С ним мы избороздили почти все внутреннее море. Инвит, познакомься, это Зопирион, сын Мегабаза, конструктор из Тарента.
— Будь в добром здравии! — приветствовал его Инвит, приземистый, с широким как бочонок торсом и огромной массивной головой, крючковатым носом и коротко подстриженной черной колючей бородой. Несмотря на полное отсутствие красоты, он держался дружелюбно.
— Твоя работа, наверное, невероятно интересна!
Зопирион пожал плечами.
— Это моя жизнь. Твое дело меня восхищает не меньше. Какая причина привела тебя на этот путь?
Инвит широко улыбнулся, показав недостаток зубов.
— Наихудшая из возможных: я сам был рабом.
— Как?
— Именно так. Я не забочусь о сокрытии этого факта. Не люблю ни малейшей неискренности. В Карии, где я жил, однажды зимой случился страшный голод, и родители продали меня в рабство. Пусть тебя это не пугает. Будучи рабом я остался жив, а моя семья умерла с голоду. Только таким образом они смогли обеспечить меня раз в день приличной едой. Нужда — жестокий учитель.
— Но тогда как тебе удалось завести свое дело?
— За последующие несколько лет мне довелось сменить трех хозяев. Один из них был еще ничего, но два других просто нечестивые ублюдки, расхитители гробниц. Особенно выделялся последний, афинянин.
— А в чем это выражалось?
— У него был на редкость гнусный характер. Когда он чуточку выпивал, то вымещал злобу на своих рабах. Мне повезло, я отделался парой выбитых зубов. В припадке бешенства одному несчастному он выколол глаза. Но в последствии именно по причине его отвратительного нрава мне удалось получить свободу.
— Как так?
— Избив одного из нас просто до кровавого месива, он почувствовал себя настолько виноватым, что некоторое время обращался с нами по-человечески. Ему было тяжело видеть на каждом из нас свои отметины. Думаю, в нем проснулось сознание. Он позволил мне работать на другого хозяина, за это я отдавал ему половину заработка. За несколько лет мне удалось выкупить себя.
— Как раз в это время родственник моего последнего хозяина попросил меня съездить в Сиракузы и выкупить его сына. Тот во время поражения афинских войск был взят в плен, и теперь работал в каменоломнях. Я выполнил его поручение. Потом меня попросили еще раз, а за этой просьбой последовали новые. Мне довелось много путешествовать, я хорошо говорю на разных языках. Путешествия не пугают меня. К настоящему времени я избороздил почти все Внутреннее море, помогая людям выкупать родственников, захваченных в плен на войне или пиратами, либо украденных еще детьми и проданных в рабство. Если с тобой вдруг случится такое несчастье, знай, во Внутреннем море вряд ли найдется человек, который лучше меня сможет тебе пригодиться.