Свежий ветер
Шрифт:
Эшли согласилась с этим решением. Последние ее слова до сих пор звучали у меня в ушах: «Я ни о чем не жалею». Я закрыл глаза и тяжело вздохнул.
Шепард могла бы ее спасти. Если кто-то и был на это способен, то только она. Но затем появился Сарен. Это произошло так внезапно, что к тому моменту, как я заметил его, он уже сбил Джену с ног, проволок ее по воде и, взяв за шею, поднял над поверхностью. Он был в два раза больше Шепард и двигался невероятно быстро. Она мгновенно лишилась своего оружия, и, почувствовав внутри боль во сто крат сильнее, чем от пули, я закричал. Не знаю, зачем сделал это, мне просто хотелось, чтобы все закончилось. Мне хотелось,
Бросившись вперед, Джена ухватилась за ее край и два раза выстрелила, промахнувшись совсем немного. Мы почти одолели его. Она почти сделала это. Еще чуть-чуть и миссию можно было бы назвать успешной.
Упав на землю и заметив отступающих гетов, Шепард попыталась вызвать Эшли, но ответом ей стала лишь холодная, пустая тишина. К тому моменту, как Джена подбежала ко мне, ее лицо выглядело, как стальная маска. Я едва держался на ногах и чувствовал себя просто жалким. Я ничего не сделал.
И Эшли была мертва.
«Сегодня моя счастливая ночь!» - сказала она, победоносно улыбаясь и сгребая выигрыш.
Все это просто кошмарный сон. Должно им быть. Но мы уже находились на борту «Нормандии», позади остался дебрифинг, меня залатали и поставили на ноги, а я все еще не мог проснуться. Казалось, что прошлой ночи попросту не случилось. Этим утром я проснулся, чувствуя себя просто великолепно – странно, учитывая количество выпитого мною накануне – а вспомнив взгляд, которым одарила меня Шепард перед тем, как удалиться в свою каюту, я осознал, что улыбаюсь. Стоило «Мако» оказаться на поверхности планеты, как события стали развиваться по пугающему сценарию, и дальше становилось только хуже. Несколько напряженных минут Джена и Рекс провели, направив оружие друг на друга, пока ей не удалось убедить его в своей правоте. Мы узнали ужасающую природу одурманивания, и Шепард открыла свой разум для еще одного маяка. Мне опять пришлось беспомощно наблюдать за этим, каждую секунду ожидая, что он взорвется, или что Джену снова швырнет прочь. А потом мы повстречали Властелина, и это событие навсегда останется незабываемым.
Однако все это казалось маловажным по сравнению с пустым креслом Эшли в конференц-зале.
Сейчас мы притворялись, что жизнь продолжается – как и положено поступать солдатам в подобной ситуации. Мы направлялись к Феросу в последней отчаянной попытке найти Канал, и по окончании дебрифинга все разошлись по своим местам на корабле. Прежде, чем выйти, я оглянулся назад: уперев руки в боки и не сводя глаз с кресла Эшли, Шепард неподвижно стояла посреди помещения.
Почти час прошел с тех пор, как она, хмурая и напряженная, скрылась в своей каюте, и за это время мне не удалось сделать ничего полезного. Я желал снова вернуться во вчерашний вечер, не омраченный последовавшими за ним ужасными событиями. Тогда я с дарованной алкоголем храбростью позволил себе думать о том, что мог бы просто наклониться через стол и поцеловать ее, не заботясь о последствиях. Мне хотелось вновь увидеть ее улыбку – такую же, как прошлой ночью, ее разрумянившиеся щеки и теплый взгляд блестящих глаз. Я мечтал оказаться в мире, где сегодняшний день не наступил.
Звук открывающейся двери заставил меня поднять голову и оглянуться. Скрестив
Джена обернулась и посмотрела на меня - она выглядела усталой и полностью разбитой. Мне так хотелось обнять ее, сделать хоть что-то, чтобы облегчить ее ношу. Однако я был бессилен и знал это.
– Шепард, - произнес я снова, на этот раз тише, немного расслабившись. Не поднимая глаз и нервно теребя пальцами рукава, она направилась в мою сторону. Пройдя мимо, Джена подошла к ограждению, на которое только что опирался я, и вцепилась в него, словно в спасательный круг. На ней была надета форма Альянса, но покрывавшие ее кожу пятна масла, грязь и царапины свидетельствовали о том, что с окончания миссии у нее не нашлось ни минутки на себя. Она пахла металлом, и порохом, и чистой, прохладной водой, заполнявшей центр того строения.
– Я только что… - голос Джены прервался, и, кашлянув, она мимолетом бросила взгляд в сторону своей кабины и продолжила: - Я только что говорила с семьей Эшли. Ответила ее младшая сестра, и я попросила ее позвать маму, а потом… они узнали меня из новостей… они все смотрели на меня, и мне пришлось сказать им… - Шепард запнулась и, повернувшись, встретилась со мной взглядом своих полных страдания глаз. – Я рассказала им, что произошло, и, осознав, что Эшли мертва, ее мать так всхлипнула и… - Джена судорожно выдохнула и пропустила пальцы сквозь волосы. – Дерьмо.
– Я мог бы сделать это, - произнес я, задаваясь вопросом, не поэтому ли она столько времени провела в каюте?
Поморщившись, Шепард ответила:
– Нет. Я приняла решение оставить ее, мне и отвечать за последствия – так и должно быть.
– Никто не мог спасти ее, - мягко возразил я, наблюдая за тем, как она поджала губы, - даже ты. Строение окружали восемь кораблей гетов. Восемь. Мы не сумели бы добраться к ней вовремя, даже если бы задействовали «Нормандию», даже если бы она продержалась достаточно долго. И ты это знаешь.
– Знаю ли? – нахмурившись, переспросила Джена. – Я забралась так высоко, построив карьеру на выполнении невозможного. Никто не смог бы сделать это, кроме меня. Я должна была спасти ее. Если бы не Сарен, я… - она вновь запнулась, а затем раздраженно продолжила: - если бы я не стала тратить время на разговоры с ним, если бы не пыталась преследовать его, я сумела бы добраться до нее вовремя. Я уверена в этом.
– Если бы ты не поговорила с ним, мы бы не знали, куда направляться дальше. Мы бы даже не знали, чего искать и…
– Предполагается, что я лучший оперативник среди людей, - бросила Шепард, сжав кулаки, - поэтому скажи мне, почему я должна требовать от себя чего-то меньшего, чем невозможное?
– Потому что ты человек, Шепард, - вздохнул я. – Никто из нас не совершенен, не исключая и тебя, пусть даже ты и подошла к этому чертовски близко. – С этими словами Джена растеряла весь пыл. Несколько дней назад я бы, вероятно, был смущен допущенной вольностью, однако сейчас не чувствовал ничего подобного. – Послушай, я знаю, что ты сделала все возможное, потому что иначе и быть не может. Все знают это. Мы потеряли Уильямс – да, это тяжелый удар, но в данный момент единственный человек, который винит в этом тебя – это ты сама.