Свидетельство Лабрюйера
Шрифт:
– Он москвич...
– И вы не знаете адреса?!
Она смутилась.
– Мы женаты недавно.
Вещей при ней не было - плоский чемоданчик с блестящим запором, варежки, ветка мимозы. Все лежало сбоку, на диване.
– Хотя бы улицу?!
– сказал Денисов.
– Измайловское шоссе, по-моему... Это далеко?
– Порядочно.
– Она все больше интересовала его.
– А номер дома?
– Минутах в пяти от метро...
Денисов украдкой рассматривал блондинку: пальто с воротником золотистой нутрии, такого же меха капор. Ансамбль
– Поискать через адресный стол?
– предложил он.
На ее лице напряглись мускулы.
– Не хочу.
– Муж догадается, что вы на вокзале?
– Я просто уверена.
– По какой-то причине разговор был ей неприятен.
– А если объявить по радио? Как его фамилия?
– Иванов, - ответила она не сразу.
– Иванов Павел.
Денисов кивнул.
"Когда отказываются, - подумал он, - всегда называют Иванова либо Смирнова. В Москве их тысячи".
– Объявлять тоже не стоит, - сказала она.
– Почему?
– Я бы не желала...
– Она окончательно замкнулась.
– У вас документы с собой?
– Все у Павла.
– Вы тоже Иванова?
– Тулянинова... Я не меняла фамилии. Людмила. Можно Люда.
– Теперь она добавляла в каждую фразу одно-два лишних слова.
– Приехать с милицией! Нет уж, увольте!
– Она решительно отвела эту мысль.
– Предпочитаю вокзал. У себя, в Лимане, тоже работала на станции. Привыкла.
– Транспортница?
– Официанткой в железнодорожном ресторане...
Кто-то показался за дверью со стороны перрона. Тулянинова насторожилась: видимость по ту сторону стекла была ограниченна.
Вошел старшина. Он коротко взглянул на инспектора, на женщину, отошел к лестнице. Денисов понял: если ему придется отойти, Тулянинова останется под присмотром.
– И никакого другого адреса? Или телефона?!
– Денисов удивился. Друга или родственника?!
Тулянинова подумала.
– Разве в Донецке?! 91-159...
– Кто там?
– Они вместе учились, Шульман Слава. Я звонила, чтобы пригласить на свадьбу...
– Тулянинова неожиданно всхлипнула, сказала глухо: - Молодой семье, наверное, не следовало бы так начинать...
Что-то отстраненное послышалось Денисову в этой фразе, ее как бы произнесла другая женщина.
– Двести первый!
– Просигналил крошечный манипулятор под курткой.
– Извините.
Денисов вышел на площадь, зябко поежился. Морозить начало с вечера, однако не сильно. Потом задула поземка. На перроне еще стояли лужи, а здесь, на площади, снег лежал бурый, влажный, как нерастворившаяся кофейная масса. Над стеклянным кубом текли бесформенные зимние облака.
– Я слушаю, двести первый, - сказал Денисов в микрофон.
– Казанский вокзал передал приметы преступников.
– Антону будто прибавилось растерянности. Гиревик, человек физической исключительности, Сабодаш ничего не боялся, кроме
– На мужчине коричневый бархатный костюм, плащ. Женщину хорошо не рассмотрели: молодая, среднего роста...
– Понял.
– Обрати внимание! Могут появиться у нас...
– Молодая, среднего роста...
– повторил Денисов.
– Мужчина в бархатном костюме...
– Он подождал, раздумывая.
– Тут дело такого рода...
– Он рассказал о Туляниновой и ее муже.
– Да ты!..
– Сабодаш даже задохнулся от волнения.
– Надо срочно проверить... Повтори телефон в Донецке!
– Квартира?! Алло, квартира?!
– кричал в трубку Антон.
– Донецк?
Телефонистка междугородной сразу же отключилась, ничего не слышала, не пыталась помочь. Телефон казался выключенным.
– Донецк?! Донецк?!
Денисов слушал дежурного по аппарату внутренней связи и смотрел в центральный зал: на исходе третьего часа в непрекращавшемся движении пассажиров наметилась некая разреженность. Волнение улеглось.
– Слушаю, - раздалось наконец ответное из Донецка.
– Вам кого?
– Из Москвы это!
– обрадовался Антон.
– Шульмана! Славу! Ну и спите вы! Здравствуйте...
– Кто говорит?
– спросил мужской голос.
– Шульмана можно?
– Шульмана?!
– Славу!
– Кто это?!
– спросонья мучительно допрашивал мужчина в Донецке.
– Я хочу спросить про Павла! Про Иванова!
– Сабодаш не хотел называть себя.
На том конце провода совещались. Потом трубку взяла женщина, Денисов услышал те же подозрительные нотки.
– Вас кто все-таки интересует?
– Павел Иванов, - сказал Антон.
Женщина подумала.
– Не знаем такого.
– А Шульмана?
Женщина повесила трубку.
– Денис!..
– Антон скрипнул зубами.
– Ты слышал?! Телефон, который дала Тулянинова или кто она в действительности... в Донецке просто липа! Сабодаш кипел от возмущения.
– Никакого Шульмана и никакого Иванова... Денисову показалось, что Антон вспомнит сейчас о разыскиваемом - в коричневом бархатном костюме, но Антона увело в сторону: - А может, наоборот?! Может, в Донецке о чем-то заподозрили?!
Денисов не успел ответить.
– Переговорили?
– ангельски проворковала вновь появившаяся телефонистка.
– Отключаю, мальчики.
– Будьте на дежурном приеме, двести первый!
– передал Антон уже по рации. В эфир он выходил только официально: "Двести первый". "Денис" годилось для непосредственного общения и телефона.
– Наблюдайте, как будут развиваться события...
В старой, не подвергавшейся реконструкции части вокзала пассажиров было меньше - лепные стены привлекали людей постарше. Здесь же находились междугородные телефоны, почтовое отделение. Обитатели залов распределялись неравномерно: на почте негде было яблоку упасть. За столиками и рядом с окошками для приема телеграмм стояли люди.