Таинственный ключ и другие мистические истории
Шрифт:
Депутация удалилась. Сестры Тальбот скрашивали ожидание разговором о том, что успели заметить и все остальные.
– Как обворожительна сегодня миссис Сноудон. Мне всегда казалось, что половиной своего очарования она обязана умению одеваться, но ни в одном наряде она не выглядела прекраснее, чем в этом черном шелковом платье без излишеств и с розами в волосах, – сказала Роза.
– Что такое она с собой сотворила? – откликнулась Бланш. – Я вижу перемену, но не знаю, чем ее объяснить. Миссис Сноудон и Тави, похоже, открыли секрет красоты – обе внезапно уподобились ангелам.
– Джентльмены возвращаются! И Мориса с ними нет – не будь моя фамилия Тальбот! – воскликнула Роза при виде унылых посланников. – Не смейте приближаться, – гневно заговорила она. – Вероломные трусы, вы достойны изгнания. Скройтесь с глаз моих и ждите, пока я вас позову. Миссис Сноудон,
– Нет, я не пойду к нему, раз он отказал вам, – решительно заявила миссис Сноудон и удалилась.
– Тави, душенька, прошу тебя, поговори с кузеном. Он нам просто необходим. Тебя он послушает, станешь нашей благодетельницей.
Без лишних слов Октавия нацарапала записку и отправила ее с лакеем. Прошло несколько минут, и джентльмены начали вслух сомневаться в успехе этой попытки.
– Вряд ли он явится ради меня, – промолвила Октавия.
Но, едва эти слова сорвались с ее уст, как он явился. Генерал приветствовал Трехерна смехом, а молодой человек, не обращая внимания на реакцию остальных, вполголоса спросил Октавию:
– Что я могу для тебя сделать, кузина?
В его запавших глазах Октавия прочла упрек. Впрочем, раскаиваться было поздно, и девушка ответила с поспешностью:
– Вечер выдался такой скучный. Хочется чего-то нового, необычного. Есть у тебя идеи?
– Почему бы не поступить, как раньше в канун Нового года? Помнишь, Тави, мы усаживались в зале у камина и рассказывали истории? – произнес Трехерн, с минуту подумав.
– Ну, что я говорил? В самую точку, Морис! – с видом триумфатора воскликнул сэр Джаспер.
– Преотличная идея, вот прямо сейчас и начнем. Уже пробило десять, ждать осталось не слишком долго, – подхватила Роза, взяла сэра Джаспера под руку и повлекла в залу.
Там уже ярко пылал камин, плиточный пол, как всегда в зимнюю пору, был устлан толстыми коврами, высокие окна плотно задрапированы шторами. В тепле пышно цвели комнатные растения, а кресла и кушетки всем своим видом будто говорили «Добро пожаловать». Компания разместилась, и Трехерн вызвался рассказывать первым.
– Только уговор: истории должны быть о призраках и тому подобном. Для пущего эффекта мы погасим свечи и лампы, – по своему обыкновению распорядилась Роза, усаживаясь рядом с Трехерном.
Через несколько минут лишь круг красноватого света, что отбрасывало пламя в камине, остался служить противовесом насыщенному зимнему мраку, и тени, отступив, затаились по углам.
– Только, пожалуйста, пусть будет не очень страшно, а то я лишусь чувств, – пискнула Бланш, придвигаясь к Эннону, ибо она вняла совету сестры и взяла сердце этого джентльмена в плотную осаду.
– Что до моей скромной истории, ваши нервы должны ее выдержать, – отвечал Трехерн. – Итак, четыре года назад, когда я служил в Индии, у меня был близкий друг, уроженец Шотландии. Я сам наполовину шотландец, как вам известно, отсюда и мое обостренное чувство родства с земляками. Однажды Гордон отправился в разведывательную экспедицию и не вернулся. Его люди утверждали, что вечером он в одиночку покинул лагерь, а вскоре конь его прискакал обратно – весь в крови и без всадника. Мы бросились на поиски, но не нашли даже следов Гордона. Я был просто одержим желанием обнаружить убийц и отомстить им. Прошло около месяца. В один чудовищно знойный день я сидел в своей палатке, и вдруг полотно, закрывавшее вход, шевельнулось, и мне предстал Гордон. Я видел его так же отчетливо, как вижу тебя, Джаспер. Я хотел выскочить ему навстречу, однако что-то удержало меня. Гордон был смертельно бледен, вода текла с него ручьями, а в ясных голубых глазах застыли безумие и боль. Я похолодел, смотрел на своего друга, не двигаясь, потрясенный переменой в нем, удрученный его потусторонним видом. Вдруг он взял меня за руку и произнес зловеще: «Идем!» Прикосновение было ледяное. Меня пронзил ужас, тем не менее я поднялся, чтобы следовать за Гордоном, но он уже исчез.
– Кошмарное видение. Тем все и кончилось? – спросила Роза.
Трехерн, продолжая неотрывно смотреть на огонь, вытянул левую руку, словно не слыхал реплики.
– Я думал, что мне померещилось, и довольно быстро пришел в себя. Никто не имеет вестей о Гордоне, рассуждал я, да и мой слуга-туземец все это время лежал, растянувшись, у входа в палатку. И все же странное ощущение осталось на моей руке, которой коснулся фантом. Рука постоянно зябла, была влажной и бледной. Напрасно я старался забыть о видении – оно меня не отпускало. Я рассказал о нем Йермиду, своему слуге-туземцу, и он убедил меня, что это знак, что я должен отправиться на поиски друга. Той же ночью мне приснилось, будто я еду, точнее, бешено скачу верхом. Какая сила вела меня, я не ведал, но пришпоривал коня, жаждая достигнуть цели. На пути моем возникла наполовину пересохшая река. Я стал искать брод, двинулся берегом вниз по течению и наткнулся на Гордона – мертвый, мой друг лежал на отмели и выглядел точно так, как в моем видении. Я проснулся и рассказал обо всем командиру. Поскольку полк ничем особенным не был занят, мне легко удалось получить недельный отпуск. Я взял с собою Йермида и отправился исполнять свою скорбную миссию. Сам себя я чувствовал суеверным глупцом, но не мог противиться импульсу. Мы искали семь дней, и вот что удивительнее всего: наш путь пролегал ровно по той же местности, что в моем сне, и прикосновение ледяной руки как бы направляло меня. На седьмой день мы выехали к реке и обнаружили тело моего друга.
– Какой ужас! Неужели это правда? – воскликнула миссис Сноудон.
– Истинная правда. Это так же верно, как то, что я – живой человек. Мало того, с тех пор мне не удается согреть левую руку. Вот, сами убедитесь.
Трехерн вытянул обе руки, все по очереди к ним прикоснулись и согласились, что левая и меньше, и бледнее, и холоднее, чем правая.
– Пусть теперь кто-нибудь расскажет другую историю; эта для моих нервов чересчур, – взмолилась Бланш.
– Тогда я расскажу. Ты, сестричка, пожалуй, посмеешься и успокоишь свои нервы. И для меня лучше: смогу спокойно слушать остальных.
Сделав вступление, Роза заговорила, подражая сказителям:
– В давние времена гостили мы у нашей почтенной бабушки, и вот как случилось, что мне явился призрак. Бедная старушка подхватила простуду и не покидала своей спальни, мы же с сестрой были предоставлены самим себе и предавались унынию, ибо дом был велик, малолюден и мрачен. Хотя нас обеих снедала тоска по родным, мы не хотели уезжать, пока не поправится бабушка, и развлекались тем, что, обосновавшись в библиотеке, выбирали и читали книги самого причудливого содержания. Однажды бабушка показалась мне очень грустной, встревоженной и чем-то угнетенной. На мои расспросы она не отвечала, на следующий день ее состояние ухудшилось, и я стала настойчивее, уверенная, что проблема не телесная, а душевная. Заклиная меня ничего не говорить Бланш, которая была и остается меланхоличной трусишкой, бабушка наконец-то поведала, что две ночи подряд ей являлся призрак. «Если он явится и нынче, значит, пора мне готовиться к смерти», – сказала простодушная старая леди. «Нет, не бывать этому! Я приду и останусь на ночь в вашей спальне, бабушка. Я сражусь с призраком», – пообещала я. Довольно долго бабушка не соглашалась, но в итоге сдалась. И вот, как только Бланш заснула, я прокралась в ее спальню с книгой и свечой, настроенная на долгое ожидание, ибо призрак являлся всегда после полуночи. Бабушка не запирала на ночь дверь, боясь пожара, и при ней всегда была ее горничная. Однако той ночью я заперла дверь, заверив бабушку, что призрак, если захочет, пройдет и сквозь дубовые доски, чего не сумеет сделать озорник из плоти и крови. До рассвета я читала книгу и занимала бабушку разговором. Никто не явился, и я посмеялась над бабушкиными страхами, а сама она притворилась, будто поняла – это все плод ее фантазии.
На следующую ночь я спала в своей комнате, а утром узнала, что призрака видели и бабушка, и Джанет, ее горничная. Фигура, облаченная в белое, с распущенными волосами, бледным лицом и алым шрамом на горле вошла, откинула полог кровати, уставилась на бабушку – и исчезла. Джанет легла в бабушкиной спальне и оставила лампу гореть на каминной полке, так что видела ровно то же, что и ее госпожа.
Этот новый поворот меня озадачил, но не испугал, ведь я вообще не робкого десятка. Я настояла на том, чтобы снова ночевать с бабушкой. На этот раз я не запирала дверь, оставив свет гореть. Я легла в постель к бабушке и примерно в два пополуночи задремала, а проснулась потому, что бабушка крепко обняла меня. Занавеси над кроватью были раздвинуты, и на нас глядело бледное лицо с распущенными волосами, с алой полосой на горле. Лампа почти погасла, но и в темноте я видела призрак. В следующую секунду я вскочила с постели, ушибла ногу, упала с грохотом, а когда поднялась, никаких следов призрака не было. Раздосадованная, я поклялась докопаться до истины любой ценой, хотя не могла не признаться, что самую чуточку боюсь.