Тонкости эльфийской социологии
Шрифт:
– В каком смысле, одну из девчонок? – насторожился Андрей.
– В прямом. С твоим переводчиком я точно буду знать, что ты с ними обоими делал, и смогу повторить, параллельно считывая все необходимое прямо с нее.
– И как ты себе представляешь, что я могу тебе их отдать? Они ведь не вещи, которые… – он осекся, когда увидел как я на него посмотрел.
– Я просто уделю одной из них внимание. Если они так легко пошли на контакт с тобой, почему, ты думаешь, окажут мне? Я умею быть обходительным с девушками, тем более, в отличи от тебя,
– Ир, – он не дал мне договорить, – снова повернулся на бок и пристально на меня посмотрел, – Я понял, что ты хочешь сделать, но не понял зачем. Не думаю, что мое любопытство стоит таких жертв.
– Жертв? С чего бы вдруг? Я просто…
– Хочешь узнать, каков я в постели?
– Улучшить технику.
– Признаешь, что есть что улучшать?
– Признаю! – прозвучало запальчиво, знаю, но по-другому у меня не получилось сказать.
– То есть опять нудная и скучная работа, но никак не удовольствие, так? – уточнил Андрей.
– Почему? – наигранно поинтересовался я, – Удовольствие в том числе.
– Правда? А скажи-ка мне, Ир, – протянул он, очень недобро глядя на меня, – Ты с девушками вообще спал… – я только хотел возмутиться таким тому, что он может в этом сомневаться, но после небольшой паузы Андрей вдруг продолжил, – без мерцания?
По тому, как он вздохнул, я понял, что отвечать уже не надо, он все узнал по моему изменившемуся на секунду лицу. Впервые в жизни мне так сильно захотелось избежать разговора. Но я понимал, что бегством уже ничего не исправишь. Как он догадался?
Перевернулся на спину. Сложил руки на груди.
Андрей приподнялся на локте, подпер ладонью голову и, всматриваясь мне в лицо, заметил:
– То есть каждый раз тебя вынуждают обстоятельства, а не желание получить свой кусочек тепла и ласки?
Стараясь казаться небрежным, закинул руки за голову. Спросил, не глядя на него.
– И что с того? Я ведь не скрываю, что мне просто не нужно все это. Ни тепло, ни ласка, ни секс вообще.
– Теперь понятно, – словно не слыша меня, продолжил Андрей, – почему сама мысль о физическом контакте вызывает у тебя отторжение. И зачем только себя так насиловать?
– Как 'так'?
– Зачем ты вообще с кем-то через силу спал?
– Это один из этапов становления мерцающего.
– Опять, что ли, экзамены? Ир, это уже не смешно.
– Конечно, ничего смешного. Разве не очевидно, что именно в постели может вскрыться любое притворство? Поэтому так важно пройти через это в своих базовых мерцаниях.
– Притворство? – уточнил психолог, – Но мне казалось, в мерцании вы не притворяетесь, вы им живете.
– Живем. Но любовь, как не крути, это любовь. Её не создать вручную, она либо сама появляется, либо уже никак. Если её нет в самом мерцающем, в мерцании её тоже не будет. Поэтому секс для меня всегда был замешан на притворстве.
– И как притворялся?
– Партнерши не жаловались, – сам усмехаюсь, но понимаю, как эта почти болезненная ухмылка, далека от нормальной улыбки. И что же меня в этом разговоре так расстраивает? Не знаю. Наверное то, что рядом с Андреем я впервые чувствую себя настолько ущербным. Но кому вообще сдалась эта любовь? Это неправильное, иррациональное чувство! Уж точно не мне. Никогда!
– А ты? Что чувствовал к ним ты?
– Тоже, что и мои мерцания.
– Ир…
– Я не знаю, как объяснить.
– А что там объяснять? По-моему, и так понятно, что ничего ты не чувствовал, впрочем, как и твои мерцания. Я прав?
Сначала хотел промолчать, потом передумал. Понимал, что прозвучит все это, как оправдание, но не смог себя уговорить сдержать в себе недостойный порыв открыться перед этим человеком. Я уже столько ему открыл, что не было смысла отмалчиваться. Или все-таки был?
– Мне не нравилась ни одна из тех девушек, с которыми я впоследствии делил постель. Они все казались мне ограниченными. Неинтересными.
– Может, ты придираешься? Просто не тех девчонок выбирал.
Пришлось скривиться и взглядом показал, что я думаю о таком предположении. Но Андрей не унимался.
– Хорошо. Но вот Мика, к примеру, она ведь умная. Декан и все такое. Архимаг, и, не знаю, у нее масса достоинств.
– Ты шутишь? – непроизвольно вырвалось у меня.
– Нет. Я вполне серьезен.
– Она декан!
– И что?
– Ничего! Для меня это все объясняет!
– Для меня нет, но рискну поверить тебе на слово. И все же, уверен, ты просто не там искал подходящих тебе девчонок.
– Андрей, – голос прозвучало устало. Я на самом деле устал от этого разговора, да и время было уже позднее. К тому же, оказавшись с Андреем в одной постели, я почти сразу почувствовал, как начинает клонить в сон. Словно у меня на этого парня какой-то странный рефлекс выработался. Но забивать себе голову еще и этим я не стал. Продолжил: – Я в принципе не ищу подобного рода развлечений. И деле даже не в интеллекте потенциальной постельной грелки, а в том, что все, что надо, я в постели умею и делаю, но никакого морального удовлетворения мне это не приносит. Так, галочка о том, что и этот опыт приобретен и пройден, можно двигаться дальше. И, пожалуйста, не надо мерить меня по себе. Я уже понял, что в вашем мире все слегка сдвинуты на сексе. Вон, у вас даже шутки все вокруг общей койки вертятся.
– Знаешь, – помолчав, сказал психолог, – А ведь все, что ты мне сейчас сказал, еще больше убедило меня в том, что вы как-то не так этим делом занимаетесь. И вам тут уже не психолог, а я, не знаю, сексопатолог нужен.
– Секс… кто? Постой, – от удивления я даже приподнялся, чтобы лучше видеть лицо Андрея, – В вашем мире и такой лекарь есть?
– А ты думал! – хмыкнул он, – Между прочим, половина всех бед от подавленного сексуального влечения. Люди, порой, такие глупости делают, когда хотят, но так, как хочется, у них по каким-то своим причинам не получается.