У кладезя бездны
Шрифт:
Абиссиния, город Доло Одо
Сомалийско-абиссинская граница
Рынок, два дня спустя
Ночная перестрелка в городе, закончившаяся вмешательством солдат рейхсвера все еще была темой для пересудов — африканцы мало что любят так же, как потрепать языками — но горячая новость уже не была столь горячей и ее заслонили другие. Вчера — один человек из племени баджун, расторговавшись на рынке, пришел домой и застал свою молодую жену прямо на земле, за домом, в объятьях молодого человека, причем человек этот был из племени Тумал, которое среди «правильных» племени и племенных групп считается неприкасаемым. Воспылав гневом, обманутый муж достал нож и ударил ножом свою жену, а вот проклятого тумала зарезать не успел — потому что у него оказался пистолет. Из пистолета — тумал застрелил не только разъяренного мужа, но и старшую из его жен, которая видимо, наблюдала за происходящим из дома, а когда началось — выскочила чтобы помочь. Разъяренные произошедшей две ночи назад сильной перестрелкой, местные полицейские явились на место очень быстро, и с ними был германский полицейский офицер, который как раз приехал навести порядок и дознаться до правды в деле о перестрелке на Берлинерштрассе — но тумал успел
Одетый в длинную бедуинскую галабию, с закрытым куфией лицом человек неспешно двигался по рядам, где продавали оружие. Здесь его продавали вполне открыто, это не было запрещено. Ряды отличались намного меньшим уровнем шума и экспрессивностью торгов — если надо было поторговаться, мужчины заходили куда-то, где их никто не видел, в контейнер, например, в котором лежал товар и там о чем нужно договаривались. Здесь совсем не было женщин — ни среди продавцов, ни среди покупателей — и самих покупателей было гораздо меньше. Что продавцы, что покупатели — были откровенно бандитского вида, многие — калеки, у кого глаза нет, у кого пальцев на руке — от самодельных детонаторов, они взрывались часто, а у кого — и всей руки или ноги. Выделялись люди генерала — они носили на руках желтые повязки: просто кусок ткани, свернутый и повязанный вокруг руки. У исламистов, которых тут тоже было немало — повязки тоже были, но они были или зеленые или черные.
Паломник неспешно двигался по рядам, присматриваясь и размышляя. Здесь, как и на любом восточном рынке, хорошую покупку можно было сделать, лишь обойдя все ряды, а может быть — и не один раз — но дело было не в этом. Дело было в чем: как сделать покупку так, чтобы продавец и его люди не убили тебя прямо сразу и не сообщили людям генерала или исламским экстремистам, чтобы тебя убили потом. Никто не знал достоверно, жив он или мертв — и для того, чтобы он смог выполнить задание — так все и должно было оставаться.
А посмотреть на рынке было на что.
В Африке оружия полно и попадает оно на континент двумя путями. Крупнейшие оружейные производства расположены на юге Африки, в Бурской конфедерации, которая сама себя обеспечивает почти всеми видами оружия, которые необходимы, включая боевые реактивные самолеты и подводные лодки. Если брать стрелковое оружие — то оно там производится двух видов: для армии и для простого населения. Для армии там производятся несколько неплохих моделей пистолетов, основанных на бессмертных конструкциях Джона Мозеса Браунинга, несколько конструкций автоматов, основанных на схеме не менее легендарного русского конструктора Калашникова. Один из них, самый современный — был сделан из пластика [35] и сильно походил на австро-венгерский Штайр, только не в пример надежнее. Буры производили несколько типов снайперских винтовок, один из лучших в мире пулеметов, а их барабанный сорокамиллиметровый гранатомет стоял на вооружении половины армий мира. Вторым главным производителем оружия в Африке была Франция, расположенная на самом севере страны. Она была слабее претендующих на звание сверхдержавы буров, не имела таких запасов полезных ископаемых и не могла построить полноценную промышленность. Но весь спектр легкого оружия и патронов она производила сама, закупая лицензии в Богемии и Швейцарии и внося дополнения в конструкцию и отделку с тем, чтобы сделать это оружие более простым. Швейцарская SIG-550 например во Франции производилась большим тиражом, чем в Швейцарии и Чили и расходилась с севера Африки по всему миру, потому что французы были не щепетильны в вопросах международной политики и готовы были продавать кому угодно и что угодно. Из своего французы разработали серию снайперских винтовок, которые можно поместить в солдатский ранец и носить как запасное оружие, легкие карабины под почти забытый северо-американский патрон 0.30 и пистолеты-пулеметы на основе конструкции Инграма, но под более мощные патроны, аналогичные германским 4,6х30. Больше — крупных производств современного армейского вооружения на территории Африки не было.
35
Vector SR-21. К сожалению, в большую серию не пошел.
Проблема была в том, что это оружие было сложным и дорогим, как для малограмотных племен и повстанцев, так и для колониалистов, которым нужно было простое и дешевое оружие, настолько простое, чтобы с ним мог разобраться человек, не служивший в армии. Хорошо продавались простые и мощные пистолеты и винтовки для охоты и самообороны от диких зверей. Для таких покупателей — сразу в нескольких странах производилось оружие дешевое, часто на основе устаревших образцов. В Германской западной Африке, например до сих пор производились винтовки Маузера образца 1898 года и пистолеты-пулеметы МР-40 для вооружения переселенцев и колониальных войск, причем эти пистолеты-пулеметы отдельные энтузиасты покупали по всему миру как коллекционные. В ЮАР производились винтовки на основе Маузера, британского Ли-Энфилда, потому что сюда было выкуплено и перенесено производство обанкротившегося Паркер-Хейл
Оружие, которое видел Паломник разложенным на столах, на больших кусках картона прям на земле, развешанным по распахнутым ржавым створкам дверей морских контейнеров, использовавшихся для хранения товара было разным. Значительную его часть составляли трофеи. Старые винтовки Беретта пятьдесят девятой серии и более новые — семидесятой, полупластиковую винтовку Ar-160, которой он был вооружен в Могадишо, он увидел всего один раз и цена кусалась. пистолеты-пулеметы — Беретты образца 1938 года и более новые 12 модели, даже армейские, с деревянным прикладом, Сокими-821 похожие на чешские, дорогие Спектр, отличающиеся чрезвычайно емким магазином на пятьдесят патронов — тоже оружие спецвойск. Старые пулеметы Бреда и Беретта. Все это было либо взято в бою, либо вывезено сюда, когда разбитые мятежные колониальные войска отступали в соседнее государство — и все это теперь продавалось здесь, на рынке. Состояние этого оружия колебалось от «более-менее» до «совсем никуда не годится», африканцы, если за ними не смотреть, оружие не чистят, стреляют до тех пор, пока оно стреляют, а как только перестает — бросают, или несут на базар. У него были деньги, чтобы купить семидесятую модель Беретты — но что он с ней будет делать? Вперед, на врага? Устроить засаду? Одному? И с подозрительным оружием… конечно, можно отстрелять, но…
К тому же — те, у кого на прилавке разложены трофеи — либо состоят в воинствах генерала, либо каким-либо образом связаны с ним. Как только они его узнают — он труп, а генерал в любом случае примет дополнительные меры безопасности, или скроется, уйдет вглубь Абиссинии. Так что — на трофеи нечего и засматриваться, нужно брать что-то другое и у других людей.
Амхари? Возможно, но риск в другом. Как минимум половина — полицейские осведомители. Эти — сообщат местным стражам порядка и те развернут на него охоту, для немцев итальянский спецназовец, взятый с поличным — лакомый кусок. Начнется скандал… немцы не преминут перебить обвинения в поддержке мятежников и сепаратистов в соседней стране — обвинениями во вмешательстве в дела страны, находящейся под их покровительством. Доказательством этого будет либо он сам, либо его труп. И его труп — даже лучше, потому что мертвые молчат. А он — еще не собирался становиться трупом.
Оставалось только одно.
Существовали три племени — Yibir, Midgaan и Tumal, которые считались в сомалийском обществе отверженными. Сомалийцы, сомалийские кланы — изначально это были рыбаки и погонщики скота, некоторые занимались сельским хозяйством. Упомянутые три племени были отверженными, потому что занимались «не мужской» работой, такой как профессиональная торговля. Что-то вроде евреев в сомалийском обществе. Когда Италия включилась в колониальную гонку и началась колонизация никому, в общем-то, не нужной земли Сомали — эти племена первыми пошли на контакт с европейцами, потому что они были изгоями среди всех, и единственными, кто не отворачивался от людей этих племен, узнавая об их национальной принадлежности, был европейцы. Выходцы из этих племен занимали важные посты в колониальной администрации, так было и во время мятежа — и стоит ли говорить о том, что в мятежном Сомали первый удар озверевших боевиков хабр-гадир пришелся как раз по ним. Часть людей из этих племен, бежала в Абиссинию, накопленные ими и племенем капиталы позволяли открыть торговлю и здесь. Вырезать их здесь не могли — при первой попытке резни местные полицейские, и немцы расстреляли несколько десятков человек и этот урок запомнили все. Покупателей у них было немного — но если покупать у них, они не сообщат никому. Ни местным полицейским — они для них были чужими, ни исламистам, ни боевикам хабр-гадир, эти вообще были смертельными врагами. Вот почему — Паломник и кружил по торговым рядам, стараясь вычислить среди одинаковых черных лиц торговцев людей — представителей именно этих племен. Это было сложно — если африканцы каким-то непостижимым для европейца образом с первого взгляда, с первых произнесенных слов могут сказать — какого человек племени, то для европейца в этих делах — и вовсе лес темный. Но выбрать было надо — и неправильный выбор грозил смертью. Мучительной — какой и бывает смерть в Африке.
Наконец — он решился. Несколько раз проходя мимо ряда контейнеров — он заметил у одного торговца странный орнамент на рубахе вполне европейского вида. Увидел он и то, что к торговцу подошел только один человек — и тот был белый, черные проходили мимо. Торговец был молодым — и выглядел еще тем типом — хитрым, прожженным, таким торгуясь с которым нужно придерживать карман.
Когда Паломник остановился у его товара, на мгновение, не проявляя излишнего интереса — торговец вскочил на ноги. Покупателя здесь моментально брали в оборот.
— Ваан ку фарах санахау ла кулан каага — изысканно поздоровался на сомалике торговец и тут же перешел на местный амхари — селам нех вей, рас
— Фил ифтин ва со дой бандуки [36] — Паломник замер на мгновение, и, как пловец в воду с двенадцатиметрового трамплина — парлато итальяно?
— Си, си, синьор — торговец понизил голос, чтобы не было так слышно, итальянская речь здесь могла довести до беды — зайдемте сюда.
Они зашли в контейнер, где обычно заключались оптовые сделки и сделки на продажу того, чем торговать было нельзя, например гранатометов и пущенных налево со складов снарядов, чтобы делать фугасы. В тесном и душном, раскаленном под солнцем контейнере — можно было расстаться не только с кошельком, но и с жизнью — но иного выхода у Паломника не было.
36
Я хочу купить оружие (сомалика)