Узник Фанмира
Шрифт:
— Идем, покажу тебе след, — охотник взял меня за руку и потащил к краю поселка.
Там, казалось, только-только отшумел чемпионат песни и пляски международного значения — настолько была изрыта земля следами. И как тут можно что-то прочесть?
— Вот, тут они перелезли через ограду. Вот это — трое пошли к дому Михея, а четверо — к хижине Марты, нашей травницы. Остальные их дожидались, — объяснял Зак, тыкая в землю палочкой.
Угу, оно и видно, что дожидались: горка птичьих костей да пара куч, в которые я едва не вляпался. Тем не менее, кое-что я начал различать, по крайней мере, смог разобрать несколько следов, которые вели уже за ограду.
Вы
Ваша наблюдательность позволяет вам не только обнаружить след зверя или человека, но и уверенно идти по нему!
Ну, хоть такая помощь, и то ладно. А если помру, так просто окажусь в родном уютном склепе, где нет ни волков, ни сморщенных гворлингов, ни противных старушенций…
Тем временем вернулся отправленный Беттой мальчишка. Следом за ним спешил портной, прижимавший к груди свою коробку со швейными принадлежностями.
— Достал, что я просила? — бросилась к нему вдова.
— Угу, — кивнул тот, — Тетка Бет, а зачем он вам?
Та, не отвечая, приняла из его рук небольшой сверток и подошла к портному. Я направился к ним, на ходу доставая заранее приготовленную записку и показывая ее мастеру. Судя по удивленно вскинувшимся бровям и недоверчивой улыбке, читать он умел.
— Если бы кто сказал, что мне придется этим заниматься, ни за что не поверил бы! — бормотал тот, берясь за работу.
Люди, стоявшие вокруг, лишь качали головой, а самые слабые духом — закрывали глаза или отворачивались. Но все молчали, затаив дыхание — мешать работе портного никто не хотел. Спустя двадцать минут все было закончено и, судя по появившемуся сообщению, успешно:
Травма «Вырванный язык» исцелена!
Вам пришили язык. Прочность соединения: 50/50.
Бинго! А теперь, скажи «мама».
— Мма-ма, — неуверенно, шевеля не своим языком, проговорил я.
— Ишь ты. Чудища чудищем, а первым словом «мама» сказал, — первой подала голос бабка.
— Спа-си-бо. Мас-тер, — низко кланяюсь портному, — Я спа-су. Вашшших детей, — а это, уже обращаясь к людям.
Слова мои дублируются текстом в локальный чат, а значит, ограничение было чисто игровое, хоть и заложенное при генерации персонажа. А я-то думал, что мне заблокировали голос чат с помощью какой-нибудь версии модераторской «Молчанки», обыграв ее легендой про вырванный язык. К счастью, все оказалось намного проще.
Ваш язык поврежден!
Прочность: 44/50.
— Твоюжмать! — вырывается у меня.
Ваш язык поврежден!
Прочность: 43/50.
Значит, каждое слово стоит мне одной единицы прочности языка. Было бы даже смешно, если бы не было очень грустно. Но это ничего. Главное, что мне удалось решить проблему коммуникации. Кусок свиного языка, пришитый к моему обрубку — кто бы мог подумать!
Теперь я просто обязан был помочь этим славным людям. Тем более, что сам я пока не настолько овладел Портняжным делом, чтобы себе операции на языке проводить в полевых условиях. Припав к земле, я отыскал ведущий в сторону леса след и пошел по нему. А жители Малой Ривенки молча провожали меня взглядами, не выходя за ограду. Разумеется, светильника мне с собой не дали, так что пришлось зажечь свечу, которую я так и не вернул Карлу…
Четыре часа я шел по следу, то теряя его, то отыскивая снова. Дважды мне приходилось закапываться, чтобы спастись от лесных любителей свежей падали, разгуливающей на двух ногах. Первый раз это оказалась троица волков, а второй — похожая на барсука тварь с забавным названием Гордый Зазус. Тот сидел в засаде, прикинувшись кучей прелых листьев, а стоило мне приблизиться, как тварь впилась мне в ногу, сняв добрый десяток здоровья.
Решив не тратить на гаденыша время, я закопался. Но противная тварь не отстала. Унюхав меня под землей, он сперва попытался добраться до меня, вырыв довольно глубокую яму. Поняв, что из этого ничего не выйдет, злобный зверек наложил сверху громадную кучу и куда-то скрылся. В общем, и одежда и настроение были испорчены…
Собственно, я не ожидал, что смогу справиться с целым отрядом коротышек — все они были уровнем выше меня и, судя по следам, их было не меньше десятка. Приближался рассвет когда впереди замерцало яркое пятно: свет пробивался через деревья.
Припав к земле и с максимальной осторожностью подобравшись поближе, я выполз к большой поляне, которая была освещена светом десятков костров, зажженных через равное расстояние по всему периметру. Десятка три кривоногих сморщенных коротышек плясали в дрожащем свете пламени, размахивая внушительными сучковатыми дубинками. У многих из них за спиною висели продолговатые прямые палки: то ли короткие копья, то ли длинные дротики.
Удивительно, но до меня не доносилось ни единого звука, словно кто-то окружил поляну непроницаемой пеленой. Впрочем, скорее всего так оно и было.
Дети. Наконец-то я заметил детей. Они сидели в тени, в огромной клетке, сплетенной из прутьев и веток. Два гворлинга стояли рядом, охраняя свою добычу. Разумеется, и мысли не могло быть о том, пробраться к клетке тайком или пробиться силой. От нечего делать, я начал просматривать информацию о карликах.
Искатель врага. Злой драчун. Искатель еды. Хранитель еды… Большой Магун — это еще что такое? Если остальные гворлинги были шестого-девятого уровня и одеты в пучок травы или обрывок шкуры, то этот был выряжен в расписанные белыми символами одежды, а шея его увешана без малого десятком ожерельев из когтей, клыков и перьев. И двенадцатый уровень.
Вождь? Шаман? Судя по его ужимкам, скорее второе. Иногда этот «магун» швырял в пламя пучки травы, заставляя его менять цвет или вспыхивать ярче. В такие момент все остальные гворлинги бросались на землю, в неуклюжем подобии поклона.
И в этот момент меня нашли. За спиною хрустнула ветка, и на мою голову обрушился удар.
Вы потеряли сознание. Время эффекта: 10 минут.
Придя в себя, я едва не оглох: вот теперь мне все было прекрасно слышно! И треск пламени, и плач детей, и вопли дикарей. Речь которых, кстати, была мне понятна. Я оказался привязан к столбу посреди поляны, прямо напротив центрального костра. Пламя слепит, заставляя уставиться в землю под собою.
— Уга! — ощутимый тычок в грудь корявой дубинкой вынуждает меня поднять взгляд.
Шаман. Смотрит прямо в лицо и корчит презабавные рожи. Рассмеяться бы, да вот только кривой ржавый нож в его руке выглядит не слишком весело.
— Твоя большой. Твоя сильный. Твоя стать хороший жертва для великий бог болот! — заявил он, срывая с себя одну из шкур.
Этот кусок меха он принялся макать в глиняную миску, стоявшую у его ног, а потом. Та была наполнена непонятной смесью и, судя по состоянию шкуры, такое с ней проделывали не раз. И этой дрянью «магун» обмазывал меня, приговаривая: