Вдова на выданье
Шрифт:
Уоррен, казалось, вспотел, но возразить на претензии Филиппы не смог.
Одним словом, уже через полчаса бабуля была в курсе всех перипетий нашей жизни. И жизни Уоррена в частности. Ужин закончился в моём кабинете, где собрались все заинтересованные лица, причём, я особо настояла на том, чтобы присутствовала и Уля тоже. Ещё чего не хватало, потом всё ей пересказывать, потому как она была основной движущей силой этого мероприятия.
– Так, значит, ты всё же решила заняться строительством? – бабка презрительно поджала губы и кивнула в мою строну – Про то, сможешь или нет, не спрашиваю. Вижу, что ты у нас девочка не промах, ложку мимо рта не пропустишь, не то, что моя невестка!
– Бабуля! – воскликнул Джейс, упрямо сжав
– И не спорь со мной, Джереми Стивен! – радостно отрезала бабка Филя – Это я живу половину жизни в одном доме с твоей матерью, а не ты! Так что мне виднее!
При этом бабка смотрела на всех с прищуром. Конечно, быть может, тут ей и виднее, да только во всех остальных вопросах Филиппе «было виднее» тоже. В результате, мы порешали на том, что Уоррен со своей подружкой узаконивают свои отношения как можно скорее, тут я была с бабкой согласна. Кроме того, Уоррен наконец-то берёт в руки активы своего деда. Что-то мне подсказывает, что денег там куда больше, чем представляет сам Уоррен, да и его пронырливая подружка тоже. Безусловно, что так просто дедулины капиталы из оборота Саймона выдрать не получится, поэтому и тут Ульрика права – мой поверенный, как порядочный и честный человек, сможет проследить за тем, чтобы финансы Уоррена направлялись по адресату.
– Папенька не последний человек в столице. Купец, значит… но возвращаться домой я точно не планирую! – сообщил Уоррен необычайно твёрдым тоном – Не по мне всё это. Да и жизнь с родичами мне никогда не доставляла удовольствие. Думаю, что мы с Ульрикой найдём что-нибудь неподалёку… глядишь, жизнь и наладится!
Я недоверчиво хмыкнула. По виду его подружки я бы не стала однозначно утверждать, что жизнь в сельской глуши может быть ей по вкусу. Однако Ульрика продолжала сурово молчать, из чего я сделала вывод, что в столицу, перед очи Саймона, ей хочется попасть ещё меньше, чем жить в деревне. Тем более, что даже в такой глуши, как у нас, есть шанс устроиться недурно. Быть может, мои мысли были написаны на лице, поскольку у Джейса возникло предложение.
– Слыхал я, будто соседнее поместье Дурбан выставили на продажу, оно небольшое, но может стать весьма прибыльным, если подойти к делу с рачительностью и пониманием. Сама госпожа Блури намеревается провести остаток своих дней в доме у пасынка, так что скоро о продаже станет известно всем. Очень советую, Уоррен, обратиться к поверенному Катерины, он может помочь в приобретении этого поместья.
Я мысленно потирала руки – кажется, начинает что-то вырисовываться. Согласно этому гениальному плану, у нас будут и волки сыты, и овцы целы. То есть, папаша Уоррена разожмёт и выдаст сыну деньги деда, на которые тот приобретёт соседнее поместье. При этом Саймон не слишком пострадает, поскольку вытаскивать деньги из бизнеса Уоррен станет постепенно, но неуклонно. А тот факт, что Саймон не горит желанием это делать – выступает как мало волнующий фактор. В переводе на русский: «Проблемы индейцев шерифа не… беспокоят», назовём это так!
Что же – с такой постановкой вопроса я полностью согласна. Судя по довольной мордашке Ульрики – идея «опрокинуть» папашу принадлежала ей, так что приобретение Дурбана полностью устраивало всех. Меня – поскольку необходимый мне архитектор будет под рукой, Уоррена – потому что так хочет его суженая, и даже бабку – почему, не знаю.
Впрочем… насчёт бабки. После того, как Уоррен с Улей вымелись из моего кабинета, Филиппа, казалось, пребывала в отличном настроении и потому изрекла:
– Про новый тракт Джереми Стивен мне уже всё рассказал! Вечно бабушка всё последней узнаёт. То, что ты задумала стройку затеять – тоже недурная затея. Только вот, достанет ли у тебя на это свободных финансов?
Я упрямо посмотрела на бабку. «Достанет» или нет, да только на свою землю пускать никого не собираюсь. Там оглянуться не успеешь, как будут свои порядки, далёкие от твоих представлений о прекрасном. Впрочем, это всё лирика…
–
Я подавила желание треснуть мерзкую старуху и улыбнулась ей с целью подтолкнуть в развитии мысли.
– … и бабушка могла бы поучаствовать в этом деле материально. Деньги на строительство и прочее обустройство понадобятся немалые, а откуда они у тебя? Люди мы, опять же, тебе не чужие! Родня! Ближе не бывает! Бабушка любимого мужа – это первый человек на свете после богов. Да что я тебе это говорю – сама всё знаешь!
Заявив так, Филиппа поудобнее устроилась в моём кресле и посмотрела на нас с Джейсом с плохо скрытым ликованием. Я же представила Филиппу в качестве своего компаньона и вздрогнула. Слишком уж картина вышла реалистичной, просто до ужаса. Ну, кто бы на моём месте бы добровольно, в здравом уме и твёрдой памяти, согласился вести дела с этой старой грымзой? Поэтому я широко ей улыбнулась и ответила…
– Конечно, я согласна!
Марджори Блури была несколько… шокирована. Пожалуй, это было достаточно точное описание её эмоций. А всё дело в том, что ни в тот вечер, ни в следующий, дворецкий не вернулся обратно в Дурбан. Такого исхода Марджори явно не предусмотрела и теперь не совсем понимала, что ей делать дальше. Она переводила взгляд с окна на письмо, которое держала в руках. Всё те же люди, которые владели долговыми расписками госпожи Блури, просили их оплатить. В качестве оплаты предлагали ибо расплатиться золотыми аурусами, перечислив их на счёт Сберегательного Банка Аурелии, либо недвижимостью. То есть, письмо было, а дворецкого с коляской – нет! Прошло уже достаточно времени, прежде чем Марджори смирилась с мыслью о том, что ждать дальше нет смысла – дворецкий с коляской и лошадью не вернётся. Да и урожай Дурбана в городе тоже никому не нужен. Понимание это было слишком жестоко для психики Марджори, поэтому она запёрлась в своей комнате и отказывалась выходить оттуда.
А сейчас она смотрела, как Аллан вёл мимо её окон своего оседланного коня с притороченной военной формой. Он возвращался на королевскую службу, просто бросая мать на произвол судьбы. И сама Марджори, и её сын прекрасно понимали, что выхода из ситуации, в которую они попали, просто нет. Кроме одного, конечно – поместье уйдёт за долги. Ничего ценного, что можно было бы продать, больше нет. Да и не было никогда, чего уж там…
Госпожа Блури никогда не была сентиментальной, однако поступок сына, который молча сбежал из дома, сочтя за труд даже попрощаться с матерью, был последним гвоздём в крышку гроба самообладания Марджори. Она выла и металась по своим покоям, будто загнанный зверь.
Между тем, как Аллан молча выехал из поместья. Ничто не удерживало его здесь. Пойти на дно с этой старой тварью? Избави боги! Он ещё может вернуться на королевскую службу, где нет проблем подобного рода. В самом крайнем случае, женится на какой-нибудь купеческой дочке. Пусть не слишком желанная партия для любого человека благородного сословия, зато не нужно беспокоиться о хлебе насущном после того, когда придётся в очередной раз оставить службу. А пока он уезжал из этого дома, который так и не стал для него родным.
Быть может, он винил мать за то, что та вышла замуж за вдовца, у которого уже был сын от первого брака? Которому и досталось всё имущество? Кроме вдовьей доли Марджори. Быть может. Аллан не думал больше о проблемах, которые он оставляет позади себя. И, когда Дурбан скрылся за поворотом, к молодому человеку понемногу стало возвращаться привычно хорошее расположение духа.
– Так и надо этой старой стерве! – сплюнул он через плечо и больше никогда не вспоминал о матери.
Марджори как будто нездоровилось. Она лежала в постели в своих покоях и слабо звала личную горничную и ближайшую наперсницу. Наконец, устав ждать, она сама спустилась вниз. Её встретила оглушительная тишина в доме.